Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 44 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Большой проблемой являются китобои. Ежегодно в наши воды на промысел приходит до полусотни судов, доход от деятельности которых может достигать нескольких миллионов долларов.

— Сколько? — встрепенулась присутствующая на встрече Стася. — Неужели, киты и впрямь так дорого стоят?

— По-разному, ваше императорское высочество. Один крупный кит приносит добывшим его китобоям до двадцати тысяч рублей. Ус, китовый жир, если речь о кашалоте, еще и спермацет.

— А что это? — удивилась великая княгиня.

— Это, некоторым образом… — замялся лейтенант. [1]

— Сырье для парфюмеров, — пришел я ему на помощь. — Очень ценное!

— Точно так-с, — облегченно вздохнул молодой офицер.

— А сколько китов добывается в наших водах? — продолжила расспросы Стася.

— Иной раз до сотни.

— То есть, оборот в два миллиона, — защелкал колесиками арифмометр в голове супруги. — Это… более чем солидно! А отчего мы этим не занимаемся?

— Перед войной собирались, — вздохнул Воеводский. — Да только потом все заглохло.

— Война, слава богу, уже закончилась!

— Согласен, — кивнул я. — надо строить суда, набирать команды. Думаю, среди местных алеутов найдутся специалисты.

— Американцев бы отвадить отсюда, — вздохнул директор.

— Вот и подумай, как это сделать. Установи правила, сборы. Нарушителей за цугундер! В конце концов, ты тут начальник.

— Для хватания надобны силы…

— Оставим тебе пару пароходов. Плюс, в здешних водах будет постоянно дежурить один из корветов. Справитесь?

— Постараемся, — явно повеселел Воеводский.

— С этим понятно. — повернулся я к скромно сидевшим в уголке Беклемишеву с Воробьевым. — Что у нас с безопасностью колонии?

— Все что было в наших силах сделано, — начал доклад подполковник. — Вооруженный отряд под командованием господина поручика, — кивнул он на бывшего начальника охраны, — посетил большинство стойбищ прибрежных колошей и довел до сведения тойонов, неотвратимость последствий, в случае продолжения враждебных действий. Удалось вернуть более двух десятков пленных. Главным образом женщин и детей.

— И что, тлинкиты?

— Пока притихли. Отчего мирные жители смогли вернуться к своим обычным промыслам. Правда некоторое количество «непримиримых» предпочли откочевать в Британскую Колумбию и даже устроили по слухам несколько нападений на фактории Компании Гудзонова залива, но это, как говорится, не наша юрисдикция. Во всяком случае, пока.

— Что это значит? — встрепенулся секретарь Мансуров.

— То и значит, дражайший Борис Павлович, что немирные индейцы повернули полученное от англичан оружие против них.

— Ихним же салом, им и по сусалам! — пробурчал Воробьев.

— Но вы ведь к этому непричастны? — подозрительно посмотрел он на силовиков.

— Помилуйте-с! — возмутился Беклемишев. — Как можно-с!

Судя по подозрительному выражению лица чиновника, в невиновность Воробьева он ни секунды не верил. Но доказательств не было, а два десятка освобожденных при участии поручика пленников, обеспечивали тому надежное алиби. Ибо в двух местах одновременно он быть не мог!

— Ладно, господа. За сим наше совещание предлагаю считать оконченным. Иван Алексеевич, ты, пожалуй, готовься к выходу. Задержались мы тут.

— Слушаюсь! — энергично кивнул Шестаков. — Когда выступаем?

— В ближайшее время. Все свободны! Хотя нет, вас, господа, — повернулся я к своим силовикам, — попрошу задержаться!