Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 42 – Иван Оченков, Антон Перунов

— В лабазе, — усмехнулся тот. — Но ваши крики было слышно и там!

— Раньше сказать не мог?

— О том, что пора в путь, или о том, что вас слышно? — ухмыльнулся Петер.

Отправились они через три дня после новоселья на одном из больших каноэ из числа захваченных у ситкинских колошей, загрузив его кое-каким товаром для обмена, подарками для родни Дашаны и, разумеется, оружием. У всех троих были при себе трофейные британские винтовки с запасом пороха, пуль и капсюлей, выданные компанией. Еще пару гладкоствольных ружей они припрятали во время боевых действий, справедливо рассудив, что те могут пригодиться для охоты. Ну и в Сан-Франциско оба приятеля обзавелись на всякий случай револьверами системы полковника Кольта.

Четвертым участником экспедиции стал дальний родственник Дашаны — крепкий тлинкит по имени Хуц-ги-сати, за которого Шахрин внес выкуп. Благо тот на русские деньги оказался не велик. В переводе оно означало Хозяин-Медвежьей-Шкуры, правда, шкуры-то он лишился и теперь жаждал заполучить новую, а то ведь придется менять на менее благозвучное и гордое. Шахрин сходу перекрестил его в Михайлу, пояснив вроде как родичу, что так на Руси кличут медведей.

— На кой черт он тебе нужен? — поинтересовался на всякий случай Петер.

— Родня все ж, — досадливо поморщился Ванька, сам не очень понимавший причину своего поступка, тем более, что Дарья ни о чем подобном его не просила.

— Это что ж вы, уезжаете? — озадаченно посмотрел на них Рябов.

— Если хочешь с нами, не поздно присоединиться, — хмыкнул Люттов.

— А Фома?

— А что Фома? Он знает, где нас искать. Так ты поедешь?

— Не. Приказчика обожду. Без него боязно. Вон она Дашка как зыркает. Что твоя рысь! Того и гляди…

— Вольному воля, спасенному — рай! — оборвал его Ванька. — Бывай, Никифор!

— Ага, прощевайте, значит.

— Тьфу на тебя! Чего прощаешься, небось свидимся?

— На все Божья воля.

Выйдя поутру из Ново-Архангельска, их каноэ медленно двинулась вдоль берега острова Баранова на Север, и только тогда Шахрин понял, насколько был прав, взяв с собой тлинкита. Грести оно вроде бы дело нехитрое, но все же утомительное. Михайла же Хуц-ги-сати греб как заведенный, казалось совсем не зная усталости. Ванька с Петькой старались не отставать, но все же не могли сравниться с сызмальства привычным к такому труду тлинкитским воином.

Обойдя ставший теперь уже своим остров, они повернули на восток и двинулись дальше по узкому проливу в лабиринте маленьких островков и бесчисленных проток. Вокруг возвышались горы, могущие в других обстоятельствах служить ориентирами, но не знавшие пути приятели только таращились на их отвесные скалы и покрытые снежными шапками вершины, а также заросшие густыми лесами берега.

Зато колоши по всей видимости чувствовали себя здесь как рыба в воде, хорошо зная, где стоит подналечь на весла, а где есть возможность передохнуть. Ночевали на берегу, приготовив на костерке пищу и завернувшись в теплые одеяла. Петер и Михайла по одному, а Ванька с Дашаной, разумеется, вместе.

Припасы не тратили, добывая пищу, если можно так сказать, рыбалкой. В том смысле, что колош время от времени откладывал в сторону весло и брался за острогу, после чего следовал резкий удар по воде и на свет божий извлекалась крупная рыбина. Но вообще, вздумай наши друзья охотиться, с этим не было ни малейших проблем.