Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Признаем их приобретения в Юго-Восточной Азии и дело с концом, — усмехнулся Александр. — Насколько я помню, Франция точит зубы на Кохинхину [2], Великобритания претендует на полуостров Цзюлун [3], а все вместе они желают продавать в Китае свою отраву. «Вот проклятье, Константина здесь давно нет, а старший брат продолжает петь с его голоса!» — чертыхнулся про себя Горчаков. — Как говорил мой незабвенный родитель, — продолжил император, — «Где раз поднялся русский флаг, там он спускаться не должен!». — А если они потребуют с нас уступки в других местах? В Южной Италии, Египте или Голштинии? Воля ваша, государь, но мы не можем рисковать столь тяжко доставшимися нам плодами победы в прошлой войне, из-за авантюр нашего генерал-адмирала. — Александр Михайлович, — в голосе царя звякнул металл. — А ты часом не запамятовал, откуда у нас вообще взялись проекты в Египте и военные базы на Сицилии или в Голштинии? А также кому мы обязаны победами, позволившими нам все это получить? — Ваше величество неверно меня поняли, — тут же пошел на попятный министр. — Разумеется, никто не смеет отрицать величайших заслуг вашего августейшего брата перед Отечеством. Но в то же время, нельзя не отметить, что Константин Николаевич в последнее время все чаще позволяет себе вмешиваться в дела, являющиеся прерогативой монарха. А это может быть опасно! — Что ты имеешь в виду? — Простите, государь, что напоминаю вам, но великий князь Константин очень популярен среди людей, коих трудно назвать как верноподданными, так и благонамеренными. И одному Богу известно, до чего могут додуматься… — Например? — Я не смею… — Говори! — Это пока только слухи, но… среди юных вольнодумцев все чаще возникает мысль — не лучше ли было, если бы трон достался самому, прошу прощения, я лишь повторяю слова этих крамольников, даровитому из братьев! Который к тому же… — Порфирородный⁈ [4] — зло скрипнул зубами Александр. — Именно так-с! — Откуда сведения? — Вам лучше спросить о них графа Шувалова… — Вот как? — изобразил легкое удивление государь, хорошо знавший, что министр иностранных дел и петербургской обер-полицмейстер на дух не переносят друг друга. — До меня, изволите ли видеть, все это доходит из пятых рук, только в качестве слухов. А Петр Андреевич — человек осведомленный… — Мой брат, — отчеканил император, — самый вернейший из моих подданных! И утверждать иное могут лишь негодяи или изменники. Посему, добром прошу, не затевай больше этот разговор… — Как будет угодно вашему величеству, — поклонился Горчаков, чтобы скрыть усмешку. — Стыдись, Александр Михайлович, — немного успокоившись, продолжал государь. — Ты верно не знаешь, но даже своим нынешним местом обязан Косте. Это он предложил поставить тебя на место Нессельроде… — И я весьма дорожу добрым отношением его высочества, который, уверен, никак не связан с этими злонамеренными людьми и уж конечно не может отвечать за их слова и поступки… — Ладно уж. Знаю, ты не любишь, когда вмешиваются в твои дела. Но Дальний Восток далеко, и телеграфа туда еще не провели. Поэтому решения приходится принимать на месте. В конце концов, Костя ведь и отправился туда наместником, чтобы не мешать тебе в Европе, не так ли? Молчишь? Бог с тобой, ступай. Поди дел в министерстве невпроворот… |