Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 132 – Иван Оченков, Антон Перунов

Первыми открыли стрельбу по Эдо нарезные пушки Баумгарта. Их дальность практически втрое превосходила соответствующие показатели японских орудий, при весьма приемлемой точности. Единственный недостаток — их на наших кораблях не так много. Тем не менее после нескольких десятков выстрелов одна из бомб угодила прямо в японский погреб, после чего раздался взрыв, и пытавшиеся отвечать нам батареи замолкли.

После этого все фрегаты, включая флагманский «Генерал-Адмирал» снялись с якоря и подошли к вражеским укреплениям ближе, чтобы ввести в дело многочисленную гладкоствольную артиллерию. Ответный огонь японцев оказался неточен. Так что даже после того, как наши корабли оказались в пределах досягаемости противника, ему удалось добиться никак не более двух десятков попаданий ядрами, не причинивших нам сколько-нибудь серьезных повреждений.

Видя это, командиры кораблей осмелели и еще ближе подошли к вражескому берегу, желая как можно скорее подавить его сопротивление. Оборотной стороной этого стали многочисленные перелеты наших бомб, то и дело обрушивавшихся на городские окраины, вследствие чего там начались пожары. Поначалу японцы пытались их тушить, но русские снаряды падали все гуще, раз за разом воспламеняя деревянные лачуги японской бедноты. А когда ближе к вечеру усилился ветер, заполыхало так, что огонь было уже не остановить.

В последствии, правда, выяснилось, что творцами по крайней мере некоторых пожаров стали прибывшие на борьбу с «длинноносыми варварами» безземельные самураи. Поджигая казавшиеся им зажиточными дома, они получали легальный повод врываться внутрь и тащить под шумок все самое ценное. А поскольку большинство верных сегуну войск и дружины дайме к тому времени покинули Эдо, в нем вскоре воцарилась самая настоящая анархия.

Тем временем нашим кораблям удалось привести к молчанию береговую оборону японцев, и я отдал приказ о высадке десанта. Честно говоря, военного смысла в этом было немного, но русский флаг над хотя бы частью будущей японской столицы давал ощутимый бонус на переговорах. Поэтому морские пехотинцы и приданные им абордажники из числа команд начали занимать места в шлюпках.

Всего у нас было порядка двух сводных батальонов, составленных из бойцов Аландской и Балаклавской бригад. Вместе с матросами получилось что-то около тысяч штыков, при четырех батареях митральез. Малое количество, впрочем, с лихвой компенсировалось их прекрасной выучкой и современным вооружением. Карабины «шарпса» у рядовых и револьверы у командного состава включая унтеров обеспечивали невиданную в здешних местах плотность огня, а «Константиновские картечницы» вообще оказались настоящим «вундерваффе», при звуке очередей которых самураи разом теряли волю к борьбе и пускались в паническое бегство.

Достигнув берега, десантники тут же бросились в атаку и, поддерживая себя дружными криками ура, заняли практически брошенные японцами укрепления. Те же немногие, кто сумел уцелеть под обстрелом и не покинул пост, погибли все до единого.

Убедившись, что форт совершенно очищен от противника, командовавший десантной партией комбат аландцев капитан второго ранга Одинцов приказал занять оборону.

— Капитан-лейтенант Тимирязев! — начал командовать он. — Извольте расставить аванпосты и развернуть батареи митральез. И распорядитесь поднять над фортом наш флаг!