Книга Дипломатия броненосцев, страница 84 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Ты все напутал, — помахал я рукой. — Этот тост должен был третьим!

— А сейчас какой? — выпучил на меня глаза будущий император Мексики.

— Как минимум двенадцатый.

— Тогда давай начнем счет заново!

Увы, выдержать еще несколько бокалов Эрнст Август не смог и уронил голову на фарфоровое блюдо.

— Не моряк! — с жалостью констатировал Макс.

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Откуда в Ганновере море?

— Но он же наполовину англичанин.

— Черта с два, — помотал я головой. — Это английские короли чистокровные немцы.

— Как и вы — Романовы, — захохотал эрцгерцог.

— Макс, — вздохнул я. — Ты мне, конечно, друг и по большому счету прав, но, если еще раз скажешь что-нибудь подобное, я дам тебе в морду!

— За что? — искренне удивился тот.

— Просто так. По ходу жизни, — обнял я его и попытался научить петь Лили-Марлен.

Увы, ни композитор, ни автор слов еще не родились, а я, несмотря на все музыкальные дарования Кости, смог только напеть мотив. Так что затея с треском провалилась, и мы дружно отправились спать.

Сразу скажу, что наше времяпрепровождение вовсе не ограничивалось пьянками. Параллельно с этим я устраивал для коронованных особ экскурсии на броненосцы, морские прогулки и множество других мероприятий, во время которых мы обсуждали самые разные темы и, смею надеяться, сумели прийти к определенному консенсусу.

И все же когда наконец в порт вошел линейный корабль «Константин» под флагом моего брата императора Александра, я впервые спокойно вздохнул. Ведь с ним должен прибыть канцлер Горчаков, на помощь которого я так сильно рассчитывал…

Первый звоночек прозвучал еще при встрече. Я поднялся по трапу на борт своего бывшего флагмана и сделал доклад, после которого мы с братом обнялись. Построенные ради такого дела моряки кричали — ура! Свитские офицеры и генералы всем своим видом демонстрировали восторг и бурную радость. И только Александр Михайлович, одетый ради свежей погоды в теплое пальто на вате и цилиндр, стоял с таким видом, будто только что съел лимон.

Затем был торжественный визит к королю Фредерику, несколько других встреч с другими коронованными особами, с которых канцлер технично свалил, отговорившись необходимостью отдохнуть с дороги. Вот только как сообщил мне все тот же господин Расмуссен, вместо отдыха в уступленном мною для него номере гостиницы глава нашего дипломатического ведомства встречался сначала с графом Морни, потом прусским министром-президентом барон Майтенфелем и его австрийским коллегой фон Буолем. В принципе ничего необычного в этом не было, но…

Серьезный разговор состоялся уже на следующее утро. Утомившийся во время вчерашних визитов государь с сонным видом сидел на диване. Рядом в кресле уютно устроился канцлер. Мне же достался вычурный и не слишком удобный стул из красного дуба с обивкой из темно-зеленого бархата. Слуги подали крепко заваренный кофе и какие-то местные булочки.

— Не могу не отдать должное вашему высочеству, — с благожелательным видом начал канцлер, отставив от себя опустевшую чашечку. — Вы сумели собрать в Копенгагене весь цвет европейской политики и весьма искусно обозначили наши позиции на предстоящих переговорах.

— Благодарю, Александр Михайлович, — кивнул я.

— Бог мой, как вы это пьете? — с отвращением посмотрел на напиток Александр. — В Дании совершенно не умеют заваривать кофе.