Книга Дипломатия броненосцев, страница 85 – Иван Оченков, Антон Перунов

— А ты туда коньячка плесни, — ухмыльнулся я. — Уверен, вкус сразу же изменится в лучшую сторону.

— Ты думаешь?

— Уверен.

— Имея такие стартовые позиции, будет легко уступить в неважных вопросах, сосредоточившись на тех, что имеют большое значение, — продолжил витийствовать Горчаков, игнорируя дискуссию о достоинствах и недостатках здешних кофишенков.

— И в чем же, по-твоему, можно уступить? — насторожился я.

— Полагаю, в вопросе о контрибуции…

— Пардон, а с какой стати?

— Ну вы же знаете, что у Турции просто нет этих денег, — развел руками канцлер. — Блистательная Порта со дня на день объявит себя банкротом, так зачем же требовать невозможного?

— Затем, что нам нужны эти деньги! — отрезал я и, не дожидаясь дальнейших возражений, объяснил. — А заплатят их Англия и Франция, о чем мы с Морни уже успели предварительно договориться.

— Каково! — оживился безучастный до этого царь. — Славный кунштюк!

— Я ничего не знал об этом, — помрачнел Горчаков.

— Надеюсь, ты не дезавуировал мою договоренность? — пристально взглянул я на канцлера.

— Нет, конечно. Никакой конкретики в нашем разговоре с графом не было. Но, все же, было бы лучше, если бы вы поставили меня в известность.

— Ты уж прости, Александр Михайлович, но мы люди не чужие, так уж я скажу по-свойски. Ты бы, прежде чем за моей спиной с чужими дипломатами встречаться, лучше бы со мной переговорил. Глядишь и впросак не попал!

— В таком случае, может, вы теперь потолкуете? — неуклюже попытался примирить нас царь.

— Так я разве против? Пусть господин канцлер изложит свое виденье ситуации, а мы послушаем.

— Россия нуждается в прорыве политической изоляции, а не в новых конфликтах. Неужели нам и без того мало противоречий в Европе, чтобы ввязываться очертя голову в новые⁈

— Сто-стоп-стоп, — помотал я головой. — О какой политической изоляции идет речь? Мы разве сейчас не на величайшей политической конференции со времен Венского конгресса, в которой участвуют все сколько-нибудь значимые европейские державы? Причем прибыли они по нашему приглашению…

— К сожалению, все далеко не так просто, — парировал Горчаков. — Дело в том, что у всех значительных держав есть претензии к России, и если мы в самое ближайшее время не скорректируем нашу позицию, они выступят против нас единым фронтом.

— А нельзя ли подробнее? — обеспокоенно посмотрел на своего канцлера император.

— Видите ли, ваше величество, я, как совершенно справедливо заметил Константин Николаевич, только вчера имел доверительную беседу с господином Буолем и могу сказать, что Австрия весьма встревожена нашими территориальными претензиями к Османской империи.

— А ей, простите, какое дело до границ в Закавказье? — удивился я.

— Вену заботит политическое равновесие, — развел руками Горчаков.

— И что же она хочет, для восстановления этого самого равновесия?

— Придунайские княжества.

— На это мы пойти никак не можем, — решительно заявил государь.

— Поэтому следует умерить наши требования, ограничившись только Карсом.

— Что скажешь? — обернулся ко мне брат.

— Что у Франца Иосифа губа не дура. С турками воевали мы, а Валахия с Молдавией должны достаться ему?

— Ни в коем случае!

— Поэтому его австрийское величество может смело идти на хрен!

— Но так же нельзя! — всполошился Горчаков. — Ведь если Австрия вступит в войну на стороне Англии и Франции…