Книга Дипломатия броненосцев, страница 82 – Иван Оченков, Антон Перунов

— К слову, император крайне признателен своему августейшему брату Александру за освобождение принца Наполеона.

— Как поживает нынче любезный Плон-Плон?

— В последний раз, когда я его видел, был совершенно здоров и весел. Разве что несколько поправился, вернувшись из Петербурга. Ваша русская кухня с блинами, зернистой икрой и прочими сытными блюдами пошла ему на пользу. Но остальные…

— Шарль, мы с величайшим удовольствием отпустим всех, но не раньше, чем будет подписан мирный договор! Без этого общественное мнение России нас просто не поймет…

— Общественное мнение в России? — удивился мой собеседник.

— А что вас удивляет? Да, мой брат — абсолютный или, как говорят у нас, самодержавный монарх, но это не значит, что у нашего общества нет своего мнения. Как раз напротив, мы все: от потомственных аристократов до последних крестьян, — сейчас сплотились вокруг трона, чтобы дать отпор завоевателям. Таковы уж нравы нашего народа, о которых вам, как французу, следовало бы знать!

— Ну хорошо, вы меня убедили. Тем более, что английское правительство тоже желает мира. Вы верно слышали, что Дизраэли недавно прибыл в Париж и совершенно недвусмысленно высказался в пользу заключения мирного договора.

— Признаться, нет. И ваш брат принял его?

— Ну, конечно. Ведь он личный посланник королевы Виктории. Благодаря вам у британской короны теперь слишком много проблем, а поэтому есть все основания надеяться на успех. Все, что требуется от вас, проявить разумную сдержанность в своих требованиях, и победа у вас в кармане.

— Даже не знаю, друг мой. Если все так, как вы говорите, сейчас вовсе не время проявлять умеренность. Как раз напротив, следует сосредоточиться на возможных прибылях.

— Прибылях? — насторожился, услышав знакомое слово, Морни.

— Шарль, могу я рассчитывать на вашу скромность?

— Конечно!

— Вы слышали про такое место как Порт-Тауфик?

— Не слишком много. Это, кажется, какой-то город на Средиземноморском побережье Египта?

— Все верно. И мы готовы взять его в качестве обеспечения части османской контрибуции.

— Но зачем он ва… постойте. Это же кратчайший путь к Красному морю! Я слышал, в прошлом году Лессепс носился с этой идеей, пытаясь получить разрешения у султана. Но пока не преуспел.

— Забудьте о Лессепсе, Шарль. Как вы вероятно уже поняли, я намерен получить исключительные права на этот участок, чтобы создать впоследствии акционерное общество для постройки канала между Красным и Средиземными морями. Это, помимо всего прочего, позволит сократить расстояние между нашими портами в Европе и Дальним Востоком, а также владениями в Северной Америке.

— Но это же проект на сотни миллионов франков! И он принесет баснословную прибыль! — буквально простонал Морни.

— Не без этого. Кстати, значительную часть акций этого предприятия я планировал размещать как раз во Франции.

— Ни слова больше, Константин! — выпалил Морни. — Три, нет пять процентов акций, и я ваш навеки.

— Мон шер, не вы ли минуту назад призывали меня к умеренности? Столько не будет даже у моего брата, не говоря уж обо мне. Могу предложить полтора, и это принесет вам баснословное состояние.

— Друг мой, вы просто не представляете, насколько дорога жизнь в Париже! А ведь мы с вами аристократы и должны содержать себя прилично нашему положению.