Книга Константин. Аландский крест, страница 84 – Иван Оченков, Антон Перунов

Еще одним сюрпризом для противника должны были стать несколько хорошо замаскированных временных батарей для ведения так называемого кинжального огня в проливах. Три из них были полностью готовы, еще на двух оставалось лишь установить пушки, остальные предполагалось закончить к весне. Вместе с минными заграждениями и ряжами они должны были стать практически непреодолимой преградой для противника.

— Успеем, ваше высочество! — решительно заявил фон Котен, правильно истолковав мой взгляд.

— А что, если в эту компанию неприятель не решится атаковать Аланды? — попытался испортить нам настроение Головнин.

— Ты к чему это? — с недоумением посмотрел я на него.

— Да так, размышляю-с, — хмыкнул статс-секретарь. — Средства в оборону вложены немалые, а между тем, скажем прямо, крепость сия не из самых важных.

— Экий ты, Александр Васильевич, стратег стал, — усмехнулся я.

— А я, напротив, практически уверен, что нападения союзников не избежать, — поспешил вмешаться фон Котен. — Во-первых, для того чтобы посчитаться за прошлое унижение. Шутка ли, почитай три десятка кораблей потерять. Во-вторых, враги, не сумев нанести урон нам в других местах, непременно захотят уязвить Константина Николаевича.

— Намекаете, что теперь это владение его императорского высочества? — поморщился Головнин.

— Что значит намекаю? Прямо говорю!

— Это многое осложняет политически, но я продолжаю утверждать, что было бы выгоднее оставить некоторые слабозащищенные пункты, чтобы сосредоточиться на обороне действительно важных и не давать тем самым противнику одерживать легкие победы!

— Тебя послушать, так и Севастополь нужно было оставить, — улыбнулся я, поскольку был прекрасно осведомлен о ведущихся за моей спиной разговорах.

И хотя одержанная над союзниками победа выбила почву у них из-под ног, шепотки не унимались. Что если бы не случилось бури? Принесла бы героическая оборона Севастополя славу отечеству? И стоили бы этой славы понесенные жертвы?

— Твоя беда, Александр свет Васильевич, — без улыбки посмотрел я на своего сподвижника, — что ты думаешь, будто мы снова запремся в базах и будем держать глухую оборону, укрывшись за линией мин. Однако же дело в том, что я вовсе не собираюсь отдавать противнику инициативу. И будь покоен, если наши английские и французские друзья снова решатся сосредоточить свои силы против Бомарзунда, мы сумеем доставить им немало неприятностей!

Возражать, конечно, никто не решился, и работы, несмотря на холод и замерзшую землю, продолжились. Один из ряжей установили, можно сказать, у меня на глазах. Сначала пробили во льду большую квадратную полынью. Затем опустили туда уже собранный сруб из толстых лиственничных бревен, а когда он встал на место, заполнили его внутренность нарочно привезенным каменным боем. Управились, надо сказать, довольно быстро, если, конечно, не считать нескольких недель подготовительных работ.

Я, глядя на слаженные действия, остался доволен и велел наградить всех участников, включая арестантов. Да, арестантские роты никуда не делись, а место заслуживших прощение солдат заняли другие. Евреев, к слову сказать, больше на Бомарзунд не посылали, о чем мне с большой помпой доложил кто-то из начальствующих над строительными работами офицеров. По всей видимости, слышал, что у Кости репутация антисемита.