Книга Константин. Аландский крест, страница 83 – Иван Оченков, Антон Перунов

Что же касается местных шведов, то они и вовсе восприняли эти перемены в своей жизни более чем положительно, отчего-то решив, что теперь будут надежно защищены от попыток фенноманов [1] лишить их родного языка и самобытной культуры. Так уж случилось, что именно здесь озвученный Юханом Снельманом лозунг ­– «Мы уже не шведы, русскими стать не можем, так будем же финнами», пришелся особенно не ко двору.

— Забавно, — ничем не выдав своих мыслей на этот счет, заметил я. — А что с чрезвычайными налогами на оборону?

Как ни странно, и тут все было благополучно. Испуганный откровенно грабительскими действиями англичан сейм без возражений дал деньги и на строительство канонерок, и на содержание войск, и на укрепление проливов вокруг Луампарнского залива. Вот бы еще сделать эти выплаты постоянными…

— Константин Иванович, дорогой ты мой человек! — не поскупился я на похвалу. — Ума не приложу, как тебе это удалось?

— Должен заметить, ваше императорское высочество, — со сдержанной улыбкой ответил Фишер, — что поначалу финны не слишком обрадовались всем эти тратам. Однако затем в обществе появилась мысль, что вам, как победителю в войне, могут быть дарованы не только острова, но и вся Финляндия.

— Серьезно? — выпучил я глаза. — И что же ты им ответил?

— В том-то и дело, что ничего. Просто многозначительно промолчал!

— Бог мой, какое коварство. То есть ты не сказал ни да, ни нет, но наши бедные чухонцы сами все додумали и решили, что… эдак меня в Петропавловскую крепость запрут.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — дипломатично отозвался опытный чиновник. — Но все же простите меня за эту вольность. Поверьте, я ничем их не ангажировал и никаких надежд не внушал.

— И что же ожидают мои будущие «подданные»?

— Во-первых, указа о созыве сейма и его постоянной работе. Во-вторых, введения своих денег.

— Пардон, а лицо у них не треснет?

— Не торопитесь отказывать, Константин Николаевич, — хитренько улыбнулся Фишер. — Что, если условиями для появления национального сейма станут постоянные налоги в российскую казну и служба финнов в армии?

— Это минимум, без которого я не стану это обсуждать. Что еще?

— Обязательное изучение русского языка в школах.

— Хорошо, но недостаточно. В конце концов, финский ведь относится к другой языковой семье. Ему родственны эстонский, венгерский и многие иные из числа финно-угорских. А шведский, на котором сейчас преподают — германский.

— Поэтому мы и хотим, чтобы образование на родном языке стало обязательным. И уж, конечно, отдаем себе отчет в том, что знание русского в первую очередь пойдет на пользу самим финнам.

— Так в чем же тогда уступка?

— Чего вы хотите?

— Выборгский уезд вернется в состав петербургской губернии, плюс единое таможенное пространство.

— Тогда зачем нам отдельные деньги? — растерялся сенатор.

— Вот именно, Константин Иванович. Вот именно.

[1] Фенномания — финское национальное движение, зародившееся в начале 19 века и приобретшее большой размах к 1840 годам.

Бомарзунд за прошедшие полгода сильно переменился. Ставший после моего отъезда комендантом фон Котен не терял времени даром и весь остаток лета старательно исправлял выявленные во время боев недостатки. Конечно, у него не было времени и возможностей возвести новые равелины и форты, но имеющиеся артиллерийские башни были снабжены новыми орудиями из числа трофеев, а их основания укреплены деревянными срубами, в середину которых набили битый камень, а поверх насыпали толстый до двух сажень слой земли.