Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 169 – Иван Оченков

— Огонь! – скомандовал невозмутимый Шеман – и начался ад.

Рявканье пушек, стрекот пулеметов, размеренные залпы пехоты – все слилось в одну нескончаемую какофонию звуков, из которой изредка вырывались отдельные вскрики, отчаянная ругань и еще бог знает что.

Нападение на правый фланг не осталось незамеченным русскими артиллеристами, и они с удовольствием причесали пространство перед ним шрапнелью по заранее пристрелянным ориентирам. Конечно, не обошлось без накладок, и наши передовые позиции то и дело осыпали крупные чугунные пули, но в горячке боя никто не обращал на это внимания.

Наконец, все кончилось, и над полем кровавой битвы снова сомкнулась тьма. Немного ошалевшие от грохота и постоянной стрельбы люди получили возможность перевести дух и осмотреться по сторонам. Узнать, живы ли их товарищи, и проверить, нет ли раненых, которым нужна помощь.

Приближалось утро, и небо с восточной стороны начало светлеть, предвещая зарю. Солнце еще не поднялось, но света стало больше, и солдаты с матросами смогли, наконец, оценить масштабы разыгравшейся перед ними драмы. Перед укреплениями Правофланговой Калы, сколько мог видеть глаз, все было усеяно трупами текинцев, лежащих в самых разнообразных позах, в каких только застала их смерть. Бедные и богатые, молодые и старые, опытные воины и вчерашние дехкане, никогда не державшие прежде оружия в руках – все теперь лежали вповалку на холодной земле и друг на друге, являя собой совершенно апокалиптическую картину.

— Не соврал перс, – еле выговорил пересохшим ртом Будищев и, схватившись за флягу, сделал несколько скупых глотков, стараясь смочить маленькой порцией воды всю глотку.

— Какой перс? – спросил Майер, жадно смотря, как ходит кадык на небритой шее товарища.

— Перебежчик, – пояснил прапорщик, протянув емкость гардемарину. – Всю жизнь в рабстве провел, а теперь воспользовался тем, что хозяина убили, и дал деру. Я при допросе присутствовал.

— И о чем же он поведал? – заинтересовался этой историей Шеман.

— Ну, по его словам, – счел нужным уточнить Дмитрий, – в Геок-Тепе сейчас тысяч десять-двенадцать воинов и примерно столько же мирных жителей.

— Теперь уже меньше, – вмешался Майер и с усмешкой показал заваленное трупами поле.

— И мирными здешние жители могут считаться весьма относительно, – вставил свои пять копеек лейтенант.

— Верно, – согласился с ними обоими прапорщик и продолжил рассказ: – Хлеба в крепости не то чтобы вдоволь, но на месяц или даже два хватит, а вот с мясом затык. Тех баранов, что взяли с собой, уже съели, а новых, как вы сами понимаете, брать неоткуда. Поэтому они с вылазками и зачастили. Глядишь, повезет нанести нам большие потери, и тогда Скобелев будет вынужден снять осаду, ну а нет, тоже профит. Едоков меньше.

В этот момент их прервал одинокий выстрел из пушки со стен текинской цитадели. Видимо, неведомому канониру показалось невыносимо смотреть на поле боя, усеянное его павшими соотечественниками, и он выпалил, чтобы хоть как-то досадить гяурам. Вреда его врагам от этого, правда, не было никакого, ибо снаряд бессильно воткнулся в земляной бруствер, и не подумав разорваться.

— Хорошо взял прицел, сукин сын, – похвалил его только что подошедший Берг. – Ей-богу, взял бы его к себе во взвод, случись такая оказия!