Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 170 – Иван Оченков

— Это ведь из захваченной у нас пушки стреляли? – уточнил на всякий случай Будищев.

— Совершенно верно, – отвечал артиллерист. – Нашим друзьям в Геок-Тепе удалось раскрыть секрет стрельбы из современных орудий, и, как видите, они делают это с большим искусством. Но вот привести в боевое положение гранату или шрапнель они не догадались, а потому проку от такой стрельбы ничуть не больше, чем от чугунных ядер, коими они нас потчевали прежде.

— И что, она совсем не может взорваться? – удивился Дмитрий.

— Только если случайно. Дело в том, что приготовить их для разрыва не так просто. Гранаты надобно распластырить, а в шрапнели, напротив, вкрутить боевые винты.

— Ну и ладно, – потерял интерес к теме подрыва снарядов прапорщик.

Отбитие вражеской атаки на войне – обыденность, но когда она отбита с таким блеском и почти без потерь, почему бы ее не отпраздновать? Тем более что Майер с Будищевым были молоды и полны сил. Да, смерть бродит где-то совсем рядом, но пока жив, надо жить, так почему бы не отметить успех бутылкой вина в хорошей компании?

Сказано – сделано, и наши герои отправились к ближайшему маркитанту, устроившему свою лавку практически на передовой. Небольшой участок траншеи во второй линии был немного расширен, чтобы разместить в нем разнообразный товар и обеспечить минимальные удобства продавцу.

Надо отметить, что над головой здесь нередко посвистывали текинские пули, но чтобы обезопасить себя, предприимчивый армянин насыпал в освободившиеся из-под товара мешки землю. Труд его не был напрасен, и скоро закуток был со всех сторон закрыт самой настоящей баррикадой, именуемой среди военных на французский манер – габионом^[72].

Ассортимент в этой убогой лавчонке совершенно не поражал воображения, но зато она находилась от потенциальных клиентов так близко, что им не надо было идти куда-то еще, а потому старый знакомый Будищева – Ашот – процветал.

— Дмитрий-джан, дорогой, как я рад тебя видеть! – расплылся в фальшивой улыбке маркитант.

— Привет, – ничуть не обманулся его деланым радушием прапорщик.

— Господа офицеры что-то желают?

— Дай-ка нам, братец самого лучшего вина, что у тебя есть! – потребовал пребывавший в приподнятом настроении Майер.

— Вах, у Ашота все только самое лучшее! Вот специально для такого случая приберегал, – с этими словами армянин вытащил из ящика, на котором сидел сам, изрядно запыленную бутыль из мутно-зеленого стекла с запечатанной сургучом пробкой.

— Смотри-ка, – восхитился гардемарин, которого даже бушующая вокруг война еще не успела избавить от некоторой наивности, – даже опечатана!

— Сашка, может, лучше водки? – с сомнением спросил Дмитрий. – Ведь один черт знает, что он туда намешал, а беленькой, по крайней мере, не отравимся.

— Вах! Зачем так говоришь! – оскорбился в лучших чувствах маркитант. – Я никогда такие вещи не занимался!

В этот момент в верхний мешок оборонительной конструкции ударила пуля, осыпав всех находящихся внутри доброй пригоршней песка, отчего Ашот тут же присел, продолжая прижимать к себе вожделенную бутыль.

— Ладно-ладно, – поспешил притушить едва не разразившийся скандал миролюбивый Майер. – Дай нам еще, пожалуй, печенья или, если есть, шоколаду.

— Есть, как не быть, – обрадовался торговец. – Вот, настоящий швейцарский, самого лучшего качества…