Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 165 – Иван Оченков

— Доброе утро, Михаил Аркадьевич, – вежливо поздоровался с ним Будищев, уперев ствол «смит-вессона» в лоб капитана.

— Здравствуйте, – судорожно сглотнул тот.

— Погодка нынче отвратная, не находите?

— Нет, то есть да… послушайте, что вы хотите?

— Как бы вам это объяснить, ваше благородие, – задумался на мгновение Дмитрий. – Дело в том, что мне нужен дружеский совет.

— Совет? – изумился офицер.

— Да. Я, как вам известно, человек не слишком образованный, в приличное общество не вхож, а тут дело деликатное. Как бы мне дров не наломать.

— Слушаю вас, – растерянно промямлил ничего не понимающий генштабист.

— Некоторое время назад, – начал свое повествование прапорщик, – мне посчастливилось выручить из беды одного офицера. Он некоторым образом проиграл в карты казенные деньги. Казалось бы, мне какое дело? Тем более что человеком-то он оказался на поверку дрянным. Но такая уж у меня натура, добрый я на свою беду! И вот теперь этот сукин сын про меня разные гадости рассказывает, будто я скандалы затеваю, людей порядочных ни за что, ни про что по роже бью. И вот у меня вопрос, мне его просто пристрелить, как собаку, или для начала попытаться выяснить, зачем он это делает?

— Вы же не собираетесь меня убить? – попытался отшатнуться назад совершенно потерявший самообладание Недоманский, но уперся в дощатую стенку.

— Хотите проверить?

— Вас услышат! – не слишком уверенно заявил капитан.

— Если вы не заметили, то вокруг постоянно идет стрельба. Текинцы при всяком удобном случае палят по нашим солдатам, те платят им той же монетой. Не думаю, что кто-то обратит внимания на одиночный выстрел, а уж связать его с найденным в выгребной яме пьяным в дым офицером и вовсе никто не сможет.

— Дмитрий Николаевич, – лихорадочно зашептал наконец-таки сломленный Недоманский, – я знаю, я виноват перед вами, но я… я не виноват! Вы просто не все знаете. Да! Это все Костромин, он страшный человек! Я… я не смог ему противостоять. Клянусь честью, я пытался, но…

— Да неужели?! – издевательски хмыкнул Будищев. – И чем же я вызвал неудовольствие его интендантского высокородия?

— Ей-богу, не знаю! Да и нет никакого неудовольствия, просто получилось уж больно глупо с вашими вещами, а Костромин не привык уступать.

— А откуда вы все узнали о моей безвременной кончине?

— Кто-то из казачьих офицеров сообщил…

— Кто именно?

— Не помню.

— Врете!

— Да как вы смеете!

— Смею! Итак, кто?

— Говорю же, не помню.

— Михаил Аркадьевич, мы зря теряем время! Ну ладно, из какого полка этот казак?

— Таманского, – нехотя ответил капитан, что не укрылось от внимательного взора Будищева.

— Бриллинг? – прямо спросил он и, заметив, как дрогнуло лицо Недоманского, понимающе ухмыльнулся. – Он тоже в вашей компании?

— Нет, – помотал головой генштабист. – Костромин очень злился на него, когда понял что это ложь. Говоря по совести, я совсем не завидую хорунжему. Из-за этой глупости он нажил себе смертельного врага!

— Пусть очередь займет, – непонятно к чему заметил Будищев, неуловимым движением убрав револьвер.

— Дмитрий Николаевич, – облегченно вздохнул офицер, сообразив, что расправа над ним отменяется, – клянусь честью, я все исправлю. Я пойду к Арцышевскому, или, если понадобится, к самому Скобелеву и расскажу, как все было. Поверьте мне!