Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 162 – Иван Оченков

— Вы играли в карты с этим господином?

— Нет.

— Тогда к чему подобная аллегория?

— К тому, что этот чиновник попался на мелкой краже, но вместо того чтобы потупить глазки и возместить ущерб, начал качать права!

— Что, простите?

— Корчить из себя владетельную особу.

— Понятно, – кивнул Арцышевский. – Однако у нас на сей счет иные сведения. Присутствующий при этом прискорбном событии капитан Генерального штаба Недоманский утверждает, что вы были пьяны и устроили скандал, оскорбив всех присутствующих. Что скажете, прапорщик?

— Что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, – вздохнул Дмитрий.

— О чем вы?

— Да так, дела прошлые.

— Кроме того, у вас ссора с подпоручиком бароном Штиглицем!

— Не было такого!

— И с хорунжим Бриллингом!

— Мы с ним примирились в присутствии большинства офицеров вашего полка и четвертой батареи.

— Положим, что так. Однако не слишком ли много ссор? Его превосходительство Михаил Дмитриевич крайне разочарован вашим поведением и уже раздумывает, не поспешил ли с производством!

— Господа, – вспыхнул Будищев, – вам самим-то не стыдно? Какие-то сраные чинуши, узнав о гибели офицера, попытались его обокрасть, а вы их покрываете. Я знаю по рассказам старших товарищей, что прежде даже жалованье на полк не выдавалось, если чернильные души не получали свой процент. Они едва не сорвали наш поход, разоряя и обманывая местных жителей. Наконец, кто-то из этих тварей снабжает текинцев патронами, но никому до этого нет дела!

— Вы закончили? – с непроницаемым видом спросил Арцышевский.

— Да.

— Мы вас услышали, – важно кивнул полковник. – Теперь можете возвращаться к своим обязанностям. О нашем решении вас известят.

— Честь имею! – козырнул в ответ Дмитрий и вышел вон.

— Что скажете, господа? – обвел глазами офицеров председатель комиссии.

— А ведь кое в чем этот вчерашний унтер прав, – пожал плечами Щербина. – Костромин со своими клевретами совсем зарвался.

— Вы полагаете это достаточным поводом, чтобы ударить дворянина по физиономии? – иронически приподнял бровь Арцышевский.

— Адольф Феликсович, – ухмыльнулся в усы Полковников. – Скажите, неужели вам за долгую службу ни разу не хотелось дать в морду кому-нибудь из представителей этой братии?

— Бывало, – не стал отрицать полковник.

Чем хороша армия, так это тем, что там всегда можно найти себе занятие. Вот и Будищев нашел, заставив подчиненных в очередной раз перебирать и чистить пулеметы, готовясь к надвигающимся событиям. А то, что они надвигаются, было совершенно ясно. Раздосадованные потерей Великокняжеской Калы текинцы предприняли еще несколько вылазок по всему фронту. Но если на правом фланге моряки Шемана отразили их нападение с помощью митральез и скорострельных орудий, то в центре все опять пошло наперекосяк. То есть с фронта пехоте удалось дружными залпами отогнать противника, зато они просочились на фланге и напали на орудийную прислугу.

Бывшие как всегда без винтовок канониры, пока не подоспела подмога, дрались банниками и всем, что попадало под руку. Офицеры схватились за револьверы, а потом дошло дело и до шашек. И лишь своевременный подход роты самурцев из резерва не дал частной неудаче превратиться в очередное обидное поражение. Впрочем, потери, особенно среди артиллеристов, оказались достаточно велики. К тому же врагам удалось утащить еще одну горную пушку, да еще и вместе с пленным. Впоследствии выяснилось, что это был бомбардир Агафон Никитин, мученически погибший в плену.