Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 130 – Иван Оченков

Видимо, ситуация, когда прапорщики задают вопросы генералам, показалась присутствующим несколько необычной, отчего те заметно оживились.

— Не только, – усмехнулся в бакенбарды командующий. – С колоннами пойдут подвижные батареи. Кроме того, перед началом общего наступления Янги-Калу обстреляют орудия двадцатой батареи.

Дмитрий знал, что так называемые «подвижные батареи» оснащены снятыми с вооружения устаревшими пушками. Тем не менее в опытных руках они являлись еще достаточно грозным оружием, тем более что у текинцев не имелось и таких. Главным их недостатком была крайне низкая скорострельность. Пока собранные с бору по сосенке расчеты будут перезаряжать свои медные орудия, вражеские стрелки успеют перебить их. Но под прикрытием митральез канониры смогут работать спокойно, и тогда у обороняющихся нет шансов.

— Вот это хорошо, ваше превосходительство! – под всеобщие смешки с чувством сказал Будищев.

— Придерживаюсь того же мнения, – не без иронии отозвался Скобелев, но тут же согнал улыбку с лица и продолжил: – Однако у вас, господин прапорщик, будет несколько иная задача. Вы со своими боевыми колесницами будете приданы сотне Таманского полка подъесаула Коханюка. Задача – не допустить подхода подкреплений к противнику из Геок-Тепе, а равно и отхода текинцев из Янги-Калы. Это понятно?

— Так точно!

— Умрите, а не пропустите текинцев!

— Никак нет, ваше превосходительство!

— Что никак нет? – не понял Скобелев.

— Врага не пущу. Умирать не стану, – пояснил свою позицию Дмитрий.

Если до этого ответы Будищева вызывали у начальства сдержанные смешки, то последнее высказывание вызвало просто дикий хохот.

— Вы только на него посмотрите, – вытирал слезы Петрусевич. – Умирать он не станет!

— Каков нахал! – вторили ему остальные, и только сам Белый генерал, да еще, пожалуй, Куропаткин оставались серьезными.

— Ступайте, прапорщик, – велел Скобелев, когда все немного успокоились.

Получив разрешение, моряки дружно отдали честь и, повернувшись через левое плечо, вышли вон.

— Стоило ли доводить приказ каждому прапорщику? – тихо спросил у генерала Куропаткин.

— Будищев не каждый, – криво усмехнулся Михаил Дмитриевич. – Кабы его митральезы были музыкальными инструментами, этот сукин сын затмил бы самого Паганини! Он по-своему весьма дельный офицер, но не слишком дисциплинированный. Однако получив приказ от меня лично, в лепешку расшибется, а выполнит. Я таких людей знаю!

— Что же, поживем – увидим, – пожал плечами полковник, потом немного подумал и добавил с улыбкой: – На войне такие люди необходимы, но вот в мирное время…

— Это точно! – согласился с ним командующий.

Дорогу назад моряки проделали, не сказав друг другу и пары слов. Оставшийся без завтрака Будищев размышлял на тему горячего чая с хорошим бутербродом, а Шеман просто молчал, скорбно поджав губы. Вокруг царила суета, бегали то туда, то сюда ординарцы, гарцевали казаки, унтера учили уму-разуму солдат, где-то вдалеке время от времени гремели выстрелы, то есть шла обычная лагерная жизнь.

— А пушки? – внезапно остановился Дмитрий.

— Какие пушки? – не понял вопроса лейтенант.

— Да наши, системы Барановского!

— И что с ними не так?

— Как раз с ними все так, – охотно пояснил прапорщик. – Они гораздо легче медных орудий в подвижных батареях, а стреляют не в пример быстрее. Все-таки унитарное заряжание это вещь!