Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 132 – Иван Оченков

— Мадемуазель Штиглиц, великодушно прошу простить меня, но теперь вам лучше уйти. Клянусь честью, я разберусь в этом деле и сделаю все от меня зависящее, чтобы все разрешилось наилучшим образом!

— Вы обещаете? – в глазах барышни вспыхнула надежда.

— Самым твердым образом!

— Благодарю вас.

— Пока не за что, но умоляю, идите к себе, чтобы не вызывать лишних пересудов.

— Мне нет дела до людской молвы! – едва не зарыдала она, но все же нашла в себе силы послушать доброго совета и устало побрела к госпиталю.

— Твою ж дивизию! – только и смог сказать Будищев, глядя ей вслед.

— А теперь отвечайте на мои вопросы быстро и по возможности точно, – вернул его в реальность лейтенант. – Имело ли место оскорбление действием?

— Что?! – изумленно протянул Дмитрий.

— Он вас ударил? – переформулировал вопрос Шеман.

— Николай Николаевич, – даже опешил прапорщик, – я похож на человека, которому можно просто так набить морду?

— А вы его? – невозмутимо продолжал командир батареи.

— Не было такого! То есть он, конечно, махал клешнями, но так ловко, что сам брякнулся наземь. Ну, я и велел матросам отнести его баиньки.

— Это нехорошо, – нахмурился лейтенант. – Нижние чины уже наверняка разнесли эту историю, приукрасив такими подробностями, что здравому человеку даже в голову не придут.

— Я им приказал не трепаться, – не слишком уверенно возразил Дмитрий.

— Конечно-конечно, – хмыкнул Шеман, а затем, как будто вспомнив про что-то важное, осторожно спросил: – Из-за чего была ссора?

— Да не было никакой ссоры, – отмахнулся Будищев. – Ну, он сказал, типа, я его сестру, то есть Люсю, скомпрометировал или вроде того.

— Этого следовало ожидать.

— Да с чего бы?!

— С того, что ваши отношения с баронессой и впрямь довольно странные. И какой-нибудь ловкий, но при этом злонамеренный человек вполне может представить как нечто неприличное.

— Я, кажется, знаю, кто этот «злонамеренный человек», – пробурчал Дмитрий.

— Я тоже догадываюсь, а потому настоятельно рекомендую воздерживаться от необдуманных действий.

— Вы о чем? – состроил невинную физиономию прапорщик.

— Ни о чем, Дмитрий Николаевич, – тяжко вздохнул лейтенант. – Просто я видел, какое у вас лицо, когда вы целитесь.

— И что?

— Когда вы говорите о нашем общем знакомом Бриллинге, оно у вас как раз такое.

— Кстати, а вы не помните, в чьей сотне служит этот бывший гвардеец?

— Нет, а что?

— А я помню, – расплылся в улыбке Дмитрий.

Всякое большое дело в русской армии традиционно начиналось с молебна. Штурм Янги-Калы не стал в этом смысле исключением. Войска, выделенные для боя, были построены посреди лагеря, после чего началась служба. Будищев, в отличие от большинства своих подчиненных, прослушал напутствие священника без особого интереса. В положенных местах он широко осенял себя крестным знамением, клал поклоны, и со стороны могло даже показаться, что прапорщик истово молится, но на самом деле мысли его были целиком и полностью заняты стоящими рядом с моряками таманцами. Дело в том, что рядом с кривоногим крепышом Коханюком находился его субалтерн^[52] – хорунжий Бриллинг, отчего-то все время косившийся в сторону своих соседей.

Наконец служба закончилась, и войска стали сниматься с места. Первым выступила колонна полковника Куропаткина, за ней пошли солдаты и казаки генерала Анненкова и только после них главные силы под командованием самого Скобелева. Дмитрий все время ждал, что тот не удержится от ободряющей речи перед выступлением, но обошлось. Генерал-адъютант ограничился инструкцией, содержание которой офицерам довели накануне. Особенно ему запомнились слова, что «артиллерия в решающий час должна беззаветно лечь вся, если это нужно для успеха атаки»^[53].