Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 72 – Лоис МакМастер Буджолд

— Войдите, – раздался изнутри знакомый голос.

Герцог Джурго, одетый по погоде в длинную тунику без пояса и сандалии, поднял глаза от лежавшего перед ним вороха бумаг. Повинуясь жесту своего спутника, младший гость встал на страже за закрытой дверью. Очевидно, совещание ожидалось очень личное. Несмотря на то что пять было теологически благоприятным числом, к любопытству Пена начала примешиваться тревога.

Стобрек поставил три кресла перед письменным столом, а для себя – табурет чуть в стороне. Аделис шагнул вперед и отдал честь своему господину.

— Так в чем дело, Аделис? Твоя записка была, э-э, краткой.

Морщинки в уголках глаз герцога стали глубже; возможно, он обдумывал вопросы, которые не следует доверять бумаге. У Джурго было приятно-некрасивое лицо; к пятидесяти годам его крепкое тело немного раздалось. Два десятилетия поддержания хрупкой независимости от уменьшившейся Седонийской империи, которая по-прежнему помнила Орбас одной из своих бывших провинций, придали его чертам проницательность и настороженность.

Усаживаясь, Пен отодвинул свое кресло назад и немного развернул, чтобы видеть профили обоих спутников. Гостю явно было не по себе. Аделис выглядел просто мрачным.

— Мой господин герцог. Позвольте представить вам генерала Гриа из Восьмого легиона Имперской западной армии. Он привез мне послание из охваченной беспорядками Седонии. Гриа, пожалуйста, расскажите Джурго все, что рассказали мне прошлой ночью.

— Мое послание предназначалось только для ваших ушей, генерал Арисайдья.

— И если бы я твердо ответил «нет», оно могло бы таковым и остаться. Вам решать.

Гриа поморщился.

— Я никогда в жизни не нарушал клятву и не покидал свой пост, – резко добавил Аделис. – Это Седония предала меня.

Он коснулся шрамов от ожогов, которые испещряли верхнюю половину его лица красно-белой россыпью, подобно совиным перьям, обрамляя странные гранатовые глаза. Это были следы попытки ослепить его кипящим уксусом после ложных обвинений в измене. Ослепление было старым имперским приемом, позволявшим убрать с дороги людей слишком могущественных или популярных, чтобы их казнить. Пен очень хорошо знал эту рану, поскольку без его магии Аделис так и остался бы слепым и, как однажды выразилась Никис, носил бы свою тюрьму с собой.

— И не собираюсь начинать с человека, который принял меня и моих близких, когда у нас не было ничего, – продолжил генерал, отрывисто кивнув в сторону герцога.

Услышав это признание, тот вскинул брови.

В последние месяцы Пенрик с головой ушел в свою научную работу, однако навещавший дом сестры Аделис приносил тревожные известия с их родины, за которыми жадно следили Никис и ее мать Идрена. Семнадцать лет стабильности в столице империи, великом Тасалоне, кончились восемь месяцев назад, когда умер император, очевидно, по естественным причинам: падение с лошади, за которым последовало воспаление легких. Смерти столь высокопоставленных лиц всегда обрастали множеством слухов, но Аделис считал историю правдивой. Министр Метани и его прихвостни, из-за которых Аделис оказался изгнан в Орбас, уж точно не стали бы торопить конец своей власти.

Верно, согласилась Дез, напряженная не меньше Пена. Тасалонская политика казалась Пену змеиным гнездом, из которого, как он полагал, его шурин благополучно выбрался. Быть может, не окончательно?..