Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 249 – Лоис МакМастер Буджолд

Войдя в храм, Пен осознал, что не может решить, обращаться ли ему к кролику, к алтарю Осени или к пустоте. Помещение словно накренилось, а может, дело было в самом Пене. Он повернулся к алтарю. Кролик задрожал.

— На этот раз не кидайся на него в виде огромной слюнявой собаки, которая крупнее, чем он сам. – Ну конечно, большой как мир. – Он не хотел Тебя отвергать. Он просто был напуган. Приди более маленьким. Более мягким. Или отдай его Своей Матери.

Пен, ты делаешь выговор богу?..

У меня был трудный день.

Краем глаза Пен заметил, что черный кот запрыгнул на алтарь Зимы и уселся, обернув гладким хвостом передние лапы, глядя на происходящее с проницательным интересом. Золотые глаза медленно моргнули. Свидетель того, что должно произойти, отстраненно подумал Пен. Как и положено, в Его время года.

Пен подошел к не-Виссе; та по-прежнему тихо плакала, сидя на полу между Аликстрой и Оцосом, который неуклюже пытался ее успокоить. Пен уселся, скрестив ноги, и сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки; самоконтроль был очень важен. Лицемерно требовать от бога то, что Пен сам не готов был сделать. Понизив голос, он мягко спросил:

— Агно? Хочешь подержать этого кролика? Будь с ним очень аккуратен. Он боится. Ты знаешь, каково это. Но он мягкий. Ты можешь его погладить.

Ребенок в последний раз посмотрел на мир глазами Виссы, поднял ее окоченевшие руки. Они были слишком неловкими, чтобы удержать кролика, и потому Пен осторожно посадил зверька на колени не-Виссе и направил ее руки к нему. Робкая, изумленная улыбка изогнула свинцовые губы, когда ладони коснулись густого рыжего меха.

— О, – сказал он.

И все. В конечном итоге для этого вознесения понадобилось так мало. Пену показалось, будто теплый медно-красный свет окутал кролика, мальчика, весь мир. А потом исчез.

Хотя бы это. Хотя бы это. Пен подумал, что плачет. Кажется, его трясло. Он не был уверен.

В этом нет никакого хотя бы, сказала Дез голосом, который был таким же надломленным, каким ощущал себя Пен.

Опустевший труп Виссы Судэй упал в руки ее изумленного брата.

* * *

Оцос встряхнул ее.

— Висса. – Снова встряхнул. – Висса!

В третий раз он выкрикнул ее имя, и оно отразилось от стен святилища эхом, словно кость, царапающая камень. Оцос был достаточно взрослым и опытным, чтобы узнать смерть, и потому его четвертый хриплый крик не содержал никаких слов – потому что не существовало слов, чтобы описать это понимание. Или непонимание, когда он повернул ошеломленное лицо к Пенрику, сидевшему рядом на мозаичном полу.

Пришло время расплаты, подумал Пен. Мысли у него заплетались.

— Ты сказал, если избавиться от призрака, она поправится! Ты это сказал!

— Я сказал, это нужно сделать в первую очередь, прежде всего остального. Что было правдой. Душа этого ребенка оказалась близка к неумышленному отлучению, и это была самая насущная часть загадки, которую требовалось решить.

— Она мертва!

— Она умерла две ночи назад, во время ритуала, молитвы и платы белому богу за высшее правосудие, предложив в качестве залога свою душу. Магия смерти. Она сотворила магию смерти. Вот почему в ее комнате была мертвая белая мышь и огарок свечи, который вы, возможно, нашли на полу. Именно магия смерти убила Тернеаса, если это будет хоть каким-то утешением. – Вряд ли, как подозревал Пен.