Книга На краю Земли, страница 21 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

Правда, был один важный нюанс: до всех моих грандиозных планов нас желательно не должны сожрать.

На этом мы со старостой и разошлись.

* * *

К вечеру Поречье уже не существовало отдельно от нашего отряда. Мои бойцы принялись чинить забор возле занятой ими избы — то ли от нечего делать, то ли действительно стало стыдно смотреть на провалившиеся жерди. Где-то дальше по улице Прохор громогласно ругал своего нового помощника — местного парнишку, которого ему приставили таскать воду и дрова.

— Я сказал тёплую воду! Тёплую! — доносилось издалека. — Ты мне ею больного лечить предлагаешь или гуся ощипывать?

Возле другой избы стоял Анатолий и, широко размахивая руками, рассказывал местным мальчишкам про ночной бой. Судя по тому, насколько далеко в стороны разлетались его руки, к концу рассказа спороносный медведь должен был дорасти как минимум до размеров сарая.

Впрочем, я не мешал. От Анатолия сейчас было больше пользы, чем могло показаться. Дети перестанут нас бояться — взрослые тоже понемногу привыкнут. По крайней мере, перестанут шарахаться при виде каждого вооружённого человека.

Вернувшись в отведённую мне избу, я едва сумел снять перевязь с мечом и буквально рухнул на скамью. Потолок для моего нового роста был низковат, стены потемнели от времени, в воздухе стоял тяжёлый запах старого дерева и давно не топленной печи.

За день усталость навалилась разом. Ночной бой, дорога, прибытие в деревню, разговоры, подпитка Камня, после которой до сих пор неприятно покалывали пальцы. Казалось, прошло не двое суток, как я попал в этот мир, а неделя.

Поречье вроде бы нас приняло, но именно что вроде бы. Это было похоже на то, как в овчарню пустили незнакомого волкодава: пока своих овец не трогает — пусть живёт, но глаз с него никто не спускает.

Сквозь мутное оконце я видел, как над крышами поднимался сизый дым. За последними избами догорал бледный вечерний свет, а дальше начиналась тёмная полоса леса, изуродованного Мицелием.

И чем дольше я смотрел туда, тем сильнее казалось, что чаща тоже смотрит на Поречье. Терпеливо, она никуда не торопилась.

Внезапно в дверь заколотили кулаками. Я мгновенно схватил лежавший на столе меч и вскочил.

— Господин! Господин воевода!.. — едва выговорил стоявший на пороге мальчишка.

Его я уже видел. Вихрастый, худой, с тонкой шеей, торчащей из слишком большой рубахи, и с удивительно живыми для этого унылого места глазами. Днём он крутился возле околицы и смотрел на нас не со страхом, как многие взрослые, а с чистым детским любопытством.

— Я не воевода, я граф, — устало произнёс я. — Обращаться следует «ваше сиятельство». Но сейчас сначала отдышись.

Мальчишка шумно втянул воздух и несколько раз закивал.

— У Федота корова пропала, ваше сиятельство, — начал взволнованно тараторить пацан. — Кровь там, за сараем. Много. Федот кричит благим матом, староста уже там, он меня за вами и послал.

Последнюю фразу парень уже сумел произнести почти не задыхаясь. За его спиной бесшумно появился Виктор. Интересно, он вообще когда-нибудь ходит так, чтобы его было слышно?

— Что случилось? — коротко спросил десятник.

— Корова пропала, — повторил мальчик, обернувшись к воину в доспехах. — Во дворе кровь.

Виктор сразу перестал смотреть на мальчишку и перевёл взгляд на тёмную улицу.