Книга На краю Земли, страница 20 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

— Огромного, — расхохотался я и руками показал примерные габариты зверюги. — Вот такого.

Малец посмотрел на меня с таким восхищением, будто я лично зарубил Змея Горыныча.

— Я, когда вырасту, — заявил пострелёныш, стукнув маленьким кулачком себя в грудь, — тоже ратником стану.

— Сначала вырасти, ратник, — прикрикнула на него мать, а потом смущённо посмотрела на меня и потянула сына за руку. — Пойдём уже, хватит его сиятельство задерживать.

Стоявшие поблизости местные начали расходиться, всё ещё негромко переговариваясь между собой, а мы неспешно двинулись дальше.

За одним из дворов послышалась приглушённая перебранка: злой резкий мужской голос, которому отвечал усталый, почти сорванный женский. Слов я не разобрал, но общий смысл угадывался без труда. Вечная проблема. Казалось бы, людям и без того хватает голода, заражённого леса и зверья, но от этого друг с другом они добрее не становятся.

Хотя кого я осуждаю? По прошлой жизни прекрасно знал, как недосып, постоянная нехватка денег и ощущение безнадёжности вытаскивают из людей далеко не лучшие качества.

Возле этого дома меня и догнал Яков.

— Хотите деревню узнать, ваше сиятельство, на каждый дом смотрите, — произнёс староста без всяких предисловий и указал сухой рукой направо. — Вон тот двор видите? Вдова с тремя детьми. Мужа две зимы назад волки задрали. Вон дальше, что к реке ближе, изба пустая. Семья ушла в Новослободск, княжеской помощи не дождались. Дошли или нет — не ведаем.

Он прошёл ещё несколько шагов и кивнул на два заросших двора.

— Эти после моровой хвори опустели. Я вам, ваше сиятельство, про каждый дом рассказать могу.

— А те, кто остался, почему не ушли? — спросил я.

Яков пожал плечами, сразу не ответил.

— А куда нам идти-то? — произнёс он наконец. — С пустыми руками везде чужие, да и своих голодных всюду хватает. Здесь хоть земля наша.

Староста посмотрел в сторону посеревших полей.

— Была, — последнее слово прозвучало совсем глухо.

Я ничего не ответил. Мы дошли до околицы. За последними плетнями раскинулись поля, и выглядели они, мягко говоря, невесело. Не мёртвые, пока ещё нет, но что-то в них уже было неправильным. Злаки росли неровными клочьями, некоторые участки пожелтели раньше времени, а кое-где среди обычной земли проступали небольшие чёрные пятна.

Я задержал взгляд на одном из них, система откликнулась:

[Локальное поражение Мицелием.

Стадия: ранняя.

Распространение продолжается.]

— Много таких мест? — спросил я, кивнув на ближайшее пятно.

— С весны прибавилось, — ответил Яков и тяжело вздохнул. — Уж не знаем, что ещё делать, ваше сиятельство.

Я стоял и смотрел на поля, а внутри постепенно разгоралось знакомое чувство. Не паника и не жалость к себе. Такое состояние всегда возникало, когда мне в прошлой жизни доставался разваливающийся объект: штат разбежался, поставки сорваны, отчёты никто не вёл, а бюджет настолько дырявый, что непонятно, с какого конца хвататься.

Вот вам и пресловутый выход из зоны комфорта. Когда проблема достаточно большая, можно долго жаловаться на обстоятельства, а можно начинать разбираться.

Поречье, конечно, не магазин и даже не целая торговая сеть, но общий принцип оставался знакомым. Система, которая годами хоть как-то работала, теперь разрушалась. Сперва её нужно стабилизировать, потом понять, какие ресурсы ещё сохранились, и лишь после этого думать о развитии.