Книга На краю Земли, страница 140 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

По лицам людей промелькнуло явное облегчение.

— Лагерь разбиваем здесь, во внутреннем дворе, — продолжил я, обводя развалины взглядом. — Крупные проломы в стенах прикроем тем, что найдём. Караул ставим в две точки: первая смена держит бывшие ворота и внешний подход, вторая — этот спуск. Подземный вход всю ночь остаётся под наблюдением.

Виктор коротко кивнул и сразу принялся распределять людей. Отсутствие Анатолия неожиданно ощущалось особенно сильно: никто не перекрывал стройку громким голосом, не вставлял шутки в самые неподходящие моменты и не заставлял уставших людей ухмыляться даже тогда, когда повода для веселья совсем не было.

Проломы кое-как заложили камнями, сухими ветвями и принесёнными от края двора стволами поваленных деревьев. Полноценной преграды из этого, конечно, не получилось, зато любое крупное существо уже не прошло бы внутрь совершенно бесшумно. Посреди двора развели небольшой костёр, скорее ради света, разогрева ужина и ощущения хоть какого-то порядка, чем для тепла.

Лошадей привязали возле наиболее целого участка стены. Раненому бойцу снова промыли и перевязали бок, после чего он поел вместе со всеми и почти сразу уснул, завернувшись в плащ. Мелькнула мысль использовать то самое зелье, что я видел в руках Прохора в первый час моего пребывания в этом мире, но решил пока воздержаться, так как впереди неизвестность и могут быть травмы посерьёзнее, где без него никуда, а этого ресурса исключительно мало.

Я сидел возле огня и смотрел на тёмную щель под стеной. Дрожащие отсветы пламени ложились на накренившиеся плиты, отчего временами начинало казаться, будто сам провал едва заметно шевелится.

Мирослав опустился рядом и протянул к костру озябшие руки.

— Как думаешь, там действительно мог сохраниться Камень? — спросил я, не отрывая взгляда от входа.

Старик некоторое время молчал, а затем пожал плечами.

— Мог. Но я бы пока даже это не стал утверждать наверняка. Мы ощущаем остаточную силу, внутри двора Мицелию труднее закрепляться, а значит, что-то внизу ещё работает или хотя бы тлеет. Что именно — узнаем только после спуска.

— Если Камень остался, искать его надо глубже?

— Скорее всего, — Мирослав подбросил в огонь тонкую ветку. — Такие узлы редко ставили прямо под открытым небом. Особенно если сверху действительно находился военный кордон.

Больше мы не разговаривали. Ветки потрескивали в костре, за остатками стены сгущалась холодная темнота, а вокруг не чувствовалось ни одной обычной живой души.

Ночь на Заставе выдалась тихой, однако спокойной её назвать было невозможно. Я лежал возле огня, завернувшись в плащ, и смотрел в темноту, где за развалинами угадывались только силуэты деревьев. Сон не шёл. «Чуткий ветер» время от времени отзывался едва заметными изменениями воздуха: что-то крупное перемещалось за пределами стены, держась достаточно далеко, чтобы я не мог определить точное положение.

Первый раз я решил, что показалось. Второй заставил себя подняться и пройти к внешнему посту. Часовые стояли на местах, всматриваясь в лес.

— Видели что-нибудь? — тихо спросил я.

— Нет, ваше сиятельство, — ответил один из бойцов. — Слышали только. Там, левее дороги.

Я постоял рядом с ними несколько минут. Ничего. Ни дыхания, ни рыка, ни характерного треска от шагов тяжёлого зверя. Потом сухая ветка сломалась где-то правее. Через полчаса звук пришёл уже с северной стороны. Когда я в очередной раз обходил посты, возле пролома меня встретил Виктор.