Книга Ненужная княгиня 1, страница 86 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я вдруг ощутила себя не то ценным грузом, не то преступницей, конвоируемой в столицу. Впрочем, слезы, вызванные прощанием с Анной Гавриловной, уже высохли. А оплакивать свою судьбу я не собиралась. Да и что там оплакивать? Молодая, красивая, почти здоровая — жить и жить. Надо лишь решить небольшую проблемку: избавиться от врагов и от мужа.

С этими мыслями я посмотрела в окно.

Там царила глубокая ночь, но двор освещали газовые фонари. В их слабом рассеянном свете я увидела Станислава. Он отошел от кареты, вскочил на коня и махнул рукой. Это, видимо, был сигнал, потому что экипаж тут же тронулся.

Я бросила последний взгляд на дом, в котором по сути родилась для этого мира. И не отрывалась, пока карета не выехала за ворота. А там...

Там ждала дюжина всадников с зажженными факелами.

Похоже, это наше сопровождение, точнее, конвой. Будто я и вправду государственная преступница!

Мороз пробежал по коже, заставляя плотнее закутаться в медвежью полойость. Но выбора у меня уже не было. Я решила отдаться в руки судьбы — будь что будет. Откинулась на обитую бархатом стенку и прикрыла глаза.

Вскоре мерное покачивание кареты и монотонный перезвон подужных колокольчиков сделали свое дело. Сознание поплыло, тяжелые мысли о будущем отступили, а мир сузился до темноты за закрытыми глазами, ритмичного скрипа рессор и тепла от медвежьей полости. Я не заметила, как уснула.

Пробуждение было внезапным.

Карета дернулась и замерла с таким креном и скрежетом, что меня чуть не сбросило с диванчика.

Воздух за окном взорвался хаосом звуков — оглушительный ружейный залп, взбешенные крики мужчин, дикое, пронзительное ржание лошадей и тут же, рядом, леденящий душу визг Груни.

Сердце провалилось в пятки, а потом рванулось в горло, бешено колотясь. Я инстинктивно вжалась в сиденье, пытаясь сообразить, что происходит. За окном все так же стояла глубокая ночь, а вдоль дороги виднелись черные силуэты деревьев.

Город остался позади. Значит, это не проверка на заставе. А... нападение?!

Мысль пронеслась обжигающей молнией, но мозг, затуманенный сном, отказывался работать. В ушах стоял оглушительный гул, тело одеревенело. Я не понимала, что делать. Защищаться? Но как?!

Взгляд заметался по карете, наткнулся на флягу с чаем. Тяжелую, медную. Без единой мысли, движимая инстинктом, я рванула ее из гнезда и сжала в обеих руках, как дубинку.

И сделала это вовремя.

Дверца кареты с моей стороны с грохотом распахнулась. Внутри ворвались клубы холодного ночного воздуха, крики и запах пороха.

В проеме, на фоне беззвездного неба, возникла мужская фигура. Лицо было скрыто черным платком, а сверху низко на лоб надвинута шляпа.

Я не видела глаз, но всем нутром ощутила угрозу. Не раздумывая, с силой, на какую только была способна, рванулась вперед и со всего размаху ударила тяжелой флягой прямо в то место, где должна быть переносица.

В ответ раздался глухой хруст. Фляга отдалась в ладонях тошнотворной вибрацией, будто я разбила тыкву. А незнакомец коротко булькнул и вдруг осел, исчезнув из поля зрения.

И только тогда, когда мое дыхание вырвалось прерывистым, истеричным всхлипом, я увидела того, кто стоял за его спиной.

Станислав. Его рука сжимала клинок.

Мещерский скользнул по мне быстрым взглядом, проверяя, цела ли я. Затем глянул на то, что лежало у его ног. Там было тело, еще дергавшееся в предсмертных судорогах. Сабля вошла в него почти по самую рукоять.