Книга Ненужная княгиня 2, страница 69 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

У меня перехватило дыхание.

— Но... — Барков поднял палец, — есть одно «но». Вы — дворянка. Ваше дело будет рассматривать не обычный суд, а Сенат. И окончательное решение будет принимать государь.

Он вновь откинулся на спинку кресла.

— Император, как вы знаете, милосерден, но и строг. Особенно когда речь идёт о его детях.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Ссылка. Лишение прав. Монастырь. Каторга. Слова ворочались в голове, как тяжёлые камни.

— Я не враг, — выдавила я наконец. — Я никогда не желала зла ни императору, ни его семье. Напротив. Я хотела предупредить, спасти...

— Понимаю, — перебил Барков мягко. — Но поймут ли другие? Поймёт ли государь?

Он вздохнул, напуская на себя отеческий вид. Будто и вправду переживал за меня, как за дочь.

— Впрочем, сейчас не об этом. Пока вы будете оставаться в пансионе. Для вашей же безопасности. А мы... мы будем разбираться.

Он потянулся к колокольчику.

— Я хотела бы видеть брата, — вырвалось у меня. — Александра Березина. Если это возможно.

Барков замер, рука его остановилась над колокольчиком.

— Брата? — переспросил он. — Вы о поручике Березине? Он сейчас в Петербурге вместе с цесаревичем. Я доложу о вашей просьбе.

— Благодарю, — выдохнула я облегчённо.

Вместо ответа Барков позвонил. Дверь открылась почти сразу — Строганов стоял на пороге.

— Проводите княгиню, — распорядился Барков.

Я поднялась. Ноги слушались плохо, но я заставила себя идти ровно.

— Всего доброго, господин советник.

— Всего доброго, ваше сиятельство. — Он коротко кивнул и уже взялся за бумаги, но вдруг остановил меня: — И ещё, княгиня...

Я обернулась.

— На вашем месте я бы молился. Много и усердно.

Молиться я начала, как только мы сели в карету.

Всплеск картин из чужого прошлого, волнение и нервное истощение привели к тому, что я прикрыла глаза, откинулась немного назад и погрузилась в молитву, которую осознанно, наверное, никогда бы не вспомнила, а вот в таком странном состоянии легко твердила про себя, едва шевеля губами.

Твердила, твердила... и вдруг — меня осенило!

Здесь и сейчас, в этом времени мне могут отказать в чём угодно, только не в визите священника.

Как православная христианка, я должна исповедоваться и причащаться минимум четыре раза в год. Это, кажется, даже прописано законодательно.

Священник в Петропавловской крепости наверняка есть, и не один. Кто-то же служит почти ежедневные панихиды по усопшим членам царской семьи, кто-то причащает солдат и офицеров гарнизона...

Священнику я могу повесть самую малость из моих приключений и попросить его передать записку брату! Брат подключит маменьку, или наоборот, маменька брата...

В общем, стоит вспомнить всё, что я знаю о причастии, и потребовать встречи со священником в самое ближайшее время. Я ведь не узница, я «свидетель», и в этом тоже моё преимущество!

Приняв решение, я успокоилась, но молитвы всё равно продолжала бормотать.

Меня привезли обратно в крепость и проводили в комнату. Не успела я сбросить верхнюю одежду, как подали обед — снова простой и почти безвкусный. Но я уже знала, что нужно делать, и попросила Дуняшу пригласить коменданта крепости.

— Это касается только меня и коменданта, — отрезала я на её попытку узнать, зачем мне понадобился этот достойный человек.