Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 6 – Салма Кальк

Я — сама я — последние осознанные дни своей жизни ничего есть не могла, потому что у меня так болела голова, что организм не мог удержать внутри ни крошечки. А потом случился инсульт и сын с невесткой быстро организовали скорую и отвезли меня в больницу, а сколько времени я провела там, не скажу, потому как не знаю. А потом меня навестила та женщина, которая и забросила сюда.

Между прочим, могла и побольше рассказать. Но уже как есть.

Вообще женщины, помогавшие Матрёне варить кашу и кисель, и печь блины, вполне так разговаривали, и мне нужно было всего лишь слушать. Тем более, что никакой помощи от меня не ждали — только сказали сесть к печи, там теплее, и чаю налили заново. Чай мне понравился, был он хорошего красноватого цвета, и явно с какими-то травками вроде чабреца и смородины.

Так вот, сидела я, слушала и мотала на ус. Тем более, что одна из женщин, Софья, оказалась не в курсе дел и семейной ситуации покойного, и Матрёна со второй, Настасьей, её просвещали. А заодно, так уж вышло, и меня.

Покойный Платон Петрович, как оказалось, был ссыльнопоселенцем, не более и не менее. Лет так пятнадцать назад он принял самое деятельное участие в некоем выступлении против государя императора, за что и был сослан в Сибирь, вот так, и почему я не удивлён, называется.

— А чего хотел-то? Денег да титул? — спрашивала Стеша.

— Да как раз были у него и деньги, да и титул, наверное, тоже. У него ж брат остался в столицах, старшой, он противу государя не злоумышлял и остался при тех деньгах и при титуле тоже. А наш Платон Петрович, меньшой, с глузду съехал, не иначе, и решил бунтовать. Да не один, много их таких было, Николай вон Павлыч, соседушка наш, и Алексей Мироныч, и Воиновы, оба брата, и Лужицкие, тоже оба, и это только те, кто уже в Сибирске да как у нас тут — поблизости. А ещё ж многие вокруг на поселении, кому в Сибирск да в ближние сёла нельзя, а некоторых так на руднике где-то за Верхнеудинском и по сей день в кандалах держат, — рассказывала Матрёна.

Очевидно, она живёт в этом доме? Работает здесь? Потому что от Ангелины, судя по всему, толку мало, да и покойный Платон Петрович как будто больше про читать-писать, чем про хозяйство.

— Так вот после рудника Платон-то Петрович сначала ещё где-то там рядом пожил, а потом уже в Урике обосновался, в Сибирск-то ему ходу не было, разве только в гости али на ярмарку.

— А как же он с Апрелковыми связался? — недоумевала Стеша. — Кирилу ж Евсеича надобно десятой дорогой обходить!

— Так и связался, была тут у нас ярмарка, куда Кирила Евсеич с роднёй припожаловал, там Платон Петрович и углядел Дарьюшку, Дарью, значит, Кириловну. Свататься пытался, да кто ж ему, ссыльному, купеческую дочку отдаст?

— И что он? — продолжала любопытствовать Стеша.

— Так увозом взял, — вздохнула Матрёна. — Туточки, в Урике и обвенчались, и бумаги все выправили честь по чести, чтобы Кирила Евсеич не вздумал их разлучить. Он, конечно, вздумал, и даже попробовал, но в нашем Спасском храме тогда уже служил отец Феофан, так он Кириле Евсеичу и сказал — что богом на небе скреплено, то людям не разорвать, и раз уж так сталось, то делать нечего.

— И что, неужели утёрся Кирила-то Евсеич? — не верила Стеша.

Очевидно, этот самый Евсеич — какое-то мощное местное пугало, вот не было печали!