Книга Золотое проклятье, страница 69 – Мэри Уэбб

Рыночная площадь быстро пустела, люди спешили закусить перед травлей быка, но у меня еще оставались нарциссы, а Гедеон терпеть не мог увозить с рынка непроданный товар. Поэтому я сидела на месте, наслаждалась тишиной и смотрела на безлюдную улицу с темными кружевными тенями от кустов сирени и деревцев бобовника. Глядь – миссис Гримбл тоже еще копошится за своим прилавком.

Она собирала непроданные остатки и, прежде чем уложить в корзину очередной малюсенький кубик масла, окидывала его строгим взглядом, словно обещая ужо задать ему нагоняй за то, что его не купили. А покамест она прямиком направилась ко мне:

— Ты сестра жениха моей новой доярки, верно?

— Да.

— Надеюсь, у них все серьезно?

— О да!

— Хорошо. Я предпочитаю работниц, которые уже гуляли с парнем, только чтобы парень был подальше от нас. Так оно всем спокойнее, а то у меня сыновья… Пока парень далече, от него нет вреда – не помеха работе. Ладно, мне пора. Через час к быку выпустят первого пса, надо успеть заморить червячка и выпить чаю. На голодный желудок я ни от чего не получаю удовольствия, потому что думаю о другом. Хоть свадьба, хоть роды, хоть травля на арене, хоть причастие в церкви – все мне не в радость, если я не выпила чайник доброго крепкого чая. Ну, до свидания. Бедняжка, не повезло тебе! – И она возвратилась к своему прилавку за корзинами.

Да что же это, огорчилась я, почему нельзя оставить меня в покое! Почему непременно нужно напомнить мне о моем несчастье! Сидела, никого не трогала, все было хорошо, пока она не подошла ко мне и не сказала гадость. «Не повезло»! До той минуты я совсем забыла о своем уродстве, а чего не помнишь, того и нет. Я в кои-то веки выпорхнула из клетки. Так нет же, ей надо было затолкать меня обратно. Я обозлилась, к глазам подступили слезы. Внезапно я увидела, что по пустынной дороге, сквозь тени и сквозь туман на моих мокрых ресницах, кто-то идет в мою сторону. Мужчина. И если в этом слове есть еще какое-нибудь значение, кроме тех, которые я в него вкладываю, пусть читатель дополнит меня. Пусть в этом слове звучат сила и воля, и доброта, и терпение, и неподкупная праведность всех честных людей на земле – пусть это слово будет достойно его! Ибо ко мне приближался сам Кестер Вудсивс, мой господин.

Шел он неспешно, но твердо, словно его ждало важное дело. И одет он был не по-будничному: черная касторовая шляпа, зеленый сюртук с цветастым жилетом, кожаные сапоги-веллингтоны.

— Ткач! Ткач! – окликнула его миссис Гримбл. – Когда в следующий раз придете ко мне?

Он вскинул голову и двинулся к нам.

И что тогда сделала я – я, для которой его улыбка была точно летний день посреди зимы? Я вскочила с места, впопыхах опрокинув свои нарциссы, и пустилась наутек, как будто спасалась от смерти: так торопилась, что побросала все наши корзины, и холщовые тряпки из-под масла, и банки из-под цветов. Но единственные ворота выходили на ту же дорогу, и мне негде было укрыться, разве только в конторе, которая располагалась в глубине рыночной площади. Оттуда, из темной комнатушки с маленьким окном без стекла и с видом на прилавки, я волей-неволей слышала все, о чем они говорили.

— Глядите-ка, ну и ну, – закудахтала миссис Гримбл, – сбежала от вас как от чумы… Можно подумать, увидала Всевышнего или судебных приставов. Что на нее нашло? Первый раз вижу такое. Обычно девицы спешат навстречу молодому человеку, а не прочь от него.