Книга Золотое проклятье, страница 63 – Мэри Уэбб

— Ты нынче рано, – сказал Гедеон.

— Но ты рад мне?

— Что? Ну конечно!

Она лукаво глянула на меня, как будто просила на нее не сердиться, и привстала на цыпочки, подставляя ему свое личико для поцелуя.

— У меня важные новости, – сказала она. – Хорошие или плохие – зависит от тебя.

— От меня?

— Да. Понимаешь, Сарн, отец требует, чтобы я…

Она повернулась ко мне, словно не в силах была продолжать.

— Бегилди хочет продать свою дочь, Гедеон. Почему не назвать вещи своими именами? Он хочет продать ее молодому Кампердину, для его утехи и услады. – (Джансис спрятала лицо в ладонях.) – А если дочь заартачится, пойдет работать на кухне у первого, кто пожелает взять ее в помощь кухарке на ближайшей майской ярмарке, и три года кряду будет бог знает где чистить чужие кастрюли.

— Что? Продать мою невесту другому? Бегилди хочет продать мою девушку? Будь я проклят, если не утоплю его после этого!

— Он ведь еще не продал ее, Гедеон.

— Его счастье!

— Но ей придется уехать на целых три года, скорее всего далеко, дальше Лаллингфорда.

Гедеон наклонился, развел ее ладошки в стороны и бешеным взором впился в ее лицо.

— Ты мне верна? Верна? – грозно спросил он. – Если ты отдала свое девство Кампердину, изрублю его в куски, будь я проклят! А тебя придушу, так и знай!

— Нет, Сарн, нет, что ты! – закричала она. – Я невинна, Сарн, я верна тебе!

— Но как ей теперь быть, Гедеон? Откажется услаждать молодого сквайра – уедет отсюда невесть куда.

— Я не вынесу разлуки! – Она снова ударилась в слезы.

Я ждала, что скажет Гедеон, но брат молчал.

— Есть способ решить все иначе, Гедеон.

Голос мой внезапно осип, ибо я знала, что сейчас решается судьба их обоих. В их власти было ступить в тот же день на праведный путь. Это был один из тех случаев в жизни Гедеона, когда он мог выбрать вечное блаженство, тропу любви и света, поросшую веселыми желтыми баранчиками – небесными ключиками, или пойти извилистой, коварной и гибельной дорогой проклятья, прельстившись адским блеском золота, которое забирает у человека всю дарованную ему силу и саму его жизнь.

Кажется, Джансис тоже почувствовала, что их дальнейшая жизнь зависит от этой минуты. Она пригнулась, поцеловала его руку и едва слышным голосом взмолилась:

— О Сарн, любовь моя!..

Гедеон застонал, как от боли.

— Я знаю, куда ты толкаешь меня, Пру, иначе не сверлила бы меня взглядом. Тянешь меня в нищету! По-твоему, я должен отбросить все, о чем мечтал.

— Я стану работать в два раза усерднее, брат, – пообещала я.

— Да что толку! Ты не хуже меня знаешь, чем все обернется. Взял в жены кралю-белоручку – пеняй на себя. Лишние рты, только лишние рты, и ничего ты с этим не сделаешь. Прощай новый дом, и служанки с работниками, и своя скамья в церкви. Никаких денег тебе на лечение. Никакого Охотничьего бала для Джансис. Никакого панибратства с джентльменами для меня. Мы упустим тот дом, что я наметил для нас, и будем жить как прежде, худо-бедно, проедать накопленное. Мужчине с женой и детьми никуда не выбиться. Сперва деньги, потом семья.

— Но разве не лучше спорится дело, когда ты счастлив? И знаешь, что твоя Джансис тоже счастлива?

— Нет, наоборот. Счастье – сестра праздности. Намерен работать, так иди и работай, счастлив ты или несчастлив. Думай о работе и забудь про все остальное. А кроме того, если я женюсь на Джансис немедля, то открыто перейду дорогу молодому Кампердину, и он мне этого не простит, да еще и настроит против меня всех джентльменов-джентри. Уж не знаю, когда он успел в нее втюриться, но коли это так, осторожность не помешает.