Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 149 – Валентина Зайцева

— Ладно. Тебе нужно умыться?

Если бы я согласилась пойти, меня бы точно заставили объясняться, почему я выгляжу так, будто меня переехал грузовик. Поэтому я просто кивнула, забрала свои вещи и практически выскочила из кабинета.

В дамской комнате я первым делом прислонилась лбом к холодному зеркалу. Вчерашние слёзы давно высохли, но следы моего позора остались: тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, бледные, искусанные губы. Я достала из сумочки пудреницу, попыталась хоть немного привести себя в порядок, но пальцы так сильно дрожали, что зеркальце выскользнуло из рук и со звоном ударилось о кафельный пол.

Один из крупных осколков отлетел прямо к моей обуви.

Я нагнулась, подняла стекляшку и сжала её в ладони. Острый край врезался в кожу, но боль от пореза была ничем по сравнению с той тупой, всепоглощающей тоской, что разрывала меня изнутри. Я прижала пудреницу к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле.

«Забудь, — приказала я себе, тяжело дыша. — Ты не должна показывать свою слабость. Ни перед кем из них».

Я обмыла прохладной водой лицо, убрала волосы в строгий хвост и аккуратно спрятала осколок в карман пиджака. Нужно было держаться.

Обед и ужин я пропустила, потому что меньше всего на свете хотела пересечься с Глебом в столовой. Но побег не мог продолжаться вечно — в конце дня мне всё равно нужно было подписать обходной лист у коменданта.

Когда я подошла к нужной двери в Южном корпусе, мои ноги были словно из ваты. Я перевела дух, натянула на себя максимально равнодушную маску и толкнула дверь.

Глеб сидел за большим письменным столом, наклонившись над какими-то документами. Услышав щелчок замка, он поднял голову, и его голубые глаза мгновенно впились в меня.

На его лице всё ещё виднелись следы нашей вчерашней драки: рассеченная губа, синяк на скуле, который он даже не пытался скрыть. При виде этих ссадин внутри всё сжалось, но я заставила себя сделать глубокий вдох.

Глеб медленно выпрямился, и его плечи напряглись.

— Аня, — глухо произнёс он, прокашлявшись. — Ты пришла.

Я не стала подходить ближе. Шагнула к столу, положила перед ним лист бумаги и тут же отступила на два шага назад.

— Подпиши. Это от Маргариты Григорьевны.

Он даже не взглянул на документ. Вектор его взгляда был направлен исключительно на меня.

— Твоя следующая проверка у медсестры? У тебя совсем нет вида...

— Мне всё равно, — перебила я, подняв подбородок. Мой взгляд упал на верхнюю полку шкафа у него за спиной — туда, где раньше стояла та самая камера. Внутри всё снова закипело. — Где флешка, Глеб?

— Насчёт этого... — он поднялся из-за стола и сделала шаг в мою сторону, но я тут же отшагнула назад. Глеб замер, поймав мой ледяной взгляд. — Её больше нет у Белых. Я забрал её из сейфа.

— Прекрасно, — я сжала лямку сумки так, что побелели костяшки. — Отдай её мне.

— Она у Гены, — признался он, понизив голос. — Я должен выкупить её обратно. Мне нужно всего пара дней, Аня. Пожалуйста. Дай мне пару дней, и я всё улажу.

Я едва не рассмеялась от этой абсурдной просьбы. В его голосе звучала такая отчаянная, почти детская мольба, что мне стало тошно.

— Ты совсем сошёл с ума? — прошептала я, ощущая, как горло перехватывает сухой спазм. — Ты реально думаешь, что если ты вернёшь мне этот кусок пластмассы, всё станет как прежде? Ты не понимаешь, что ты сделал?