Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 151 – Валентина Зайцева

— Не говори глупостей, — прошептала я, не оборачиваясь.

— Я в жизни никому этого не говорил, — продолжал он, и я слышала, как тяжело он дышит за моей спиной. — Только матери. И тебе. И если ты думаешь, что я говорю это ради того, чтобы выпросить твое прощение, ты ошибаешься. Я действительно люблю тебя, Аня. И я скорее пойду ко дну, чем позволяю тебе уйти из моей жизни.

В комнате повисла оглушительная, густая тишина. Моё сердце билось так сильно, что больно отдавало в ушах. Я не знала, верить ему или нет. Извиняется ли он за видео, за то, что сдал его Гене, или за то, что вообще появился в моей жизни?

Я так и не получила ответа.

Я просто дёрнула дверную ручку и выбежала в коридор так быстро, как только могли нести меня мои дрожащие ноги.

* * *

— Рога всё ещё недостаточно шикарные, — произнесла Карина, поправляя оправой очков сползающую на нос дужку. — Мне кажется, их нужно сделать чуть остроконечнее. И изгиб добавить!

Тася задумчиво постучала пальцем по подбородку, разглядывая огромную заготовку из папье-маше, которую мы сооружали в центре комнаты.

— И более изогнутыми, да? Подожди, дай я ещё раз посмотрю на эскиз.

Девочки сгрудились вокруг ноутбука Карины, обсуждая мелкие детали казачьей папахи — символа нашего Заречья. А я тем временем продолжала накладывать слой за слоем: вымоченная в клейстере газетная бумага, разглаживание пальцами, опять бумага, опять клей. Простой, механический процесс. В каком-то смысле это успокаивало — почти так же, как вязание.

— Ох, мамочки, — вздохнула Карина, потирая затекшую шею. — Тяжело-то как! Разве четвёртый «Демон» не должен нам помогать?

При упоминании Глеба у меня внутри всё сжалось. Я постаралась сделать вид, что полностью поглощена работой.

Тася фыркнула:

— Ну конечно! Он заглянет ровно на пять минут, чтобы вставить свои пять копеек и критически покритиковать наш дизайн, а всю чёрную работу оставит нам.

Каркас фигуры был уже практически готов — три массивные секции. Здесь, в подземном подвале — нашем Бункере, — потолок был слишком низким, чтобы собрать гиганта в полный рост. Сама папаха получилась размером почти с капот от «Лады», так что нам пришлось расчистить пол-комнаты и сдвинуть всю мебель к стенам. Сырой подвальный воздух пропитался запахом клея и старой газетной бумаги, и нам приходилось каждые полчаса делать перерывы, чтобы подышать свежим воздухом на улице.

— А ты что думаешь, Ань? — спросила Тася, повернувшись ко мне.

Моим главным «вкладом» в этот арт-объект пока оставалось лишь то, что я бездумно намазывала клейстером очередную полоску «Комсомольской правды». Голова была абсолютно пустой, а на большее я оказалась просто не способна.

— Нормально получается, — вяло пробормотала я.

— Так, всё! — Карина с громким щелчком захлопнула крышку ноутбука и уставилась на меня. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — переспросила я, не поднимая глаз.

Тася упёрла руки в бока:

— О том, что с тобой происходит последние дни! Ты ходишь как пыльным мешком ударенная. То есть... когда ты не плачешь и не делаешь вид, будто мы ничего не замечаем. Что-то случилось, Аня. И это что-то очень серьёзное.

Карина вздохнула:

— Мы думали, ты сама захочешь поделиться, когда будешь готова. Но ты молчишь.

Тася присела рядом со мной прямо на пыльный пол и мягко положила ладонь мне на спину. Наклонившись ближе, она тихо прошептала: