Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 30 – Александра Косталь

— Короче, держать вас никто не будет. Хотите – валите. Если мозги у вас всё же заработают, в соседней комнате есть матрас. До рассвета можете перекантоваться там, а потом я вас отведу к одному деду, он любит гостей принимать, да никто не приезжает из родни. Неправильно сейчас старого человека будить. Поживёте у него до понедельника.

Кузьма Саймарович ждал хоть какой-то реакции, но все были слишком погружены в свои переживания. Только Назару хватило самообладания кивнуть.

— Спасибо большое.

Полицейский пожал плечами и вышел, раздражённо-громко хлопнула входная дверь. Без него в участке стало чуть уютнее и спокойнее. Едва ребята ощутили себя в комфортном одиночестве, как со всех сторон посыпались ругательства. Их поток быстро иссяк, и остался лишь насущный вопрос, озвученный, на удивление, Снежаной:

— Что делать будем?

Горизонт медленно начинал светлеть.

Олю разбудил пряный аромат, заполнивший небольшую избушку до самого потолка. Едва она разлепила глаза, подумала, что он сопровождал её и во сне. Только не могла вспомнить, как именно.

Тело немыслимо затекло за время, проведённое на маленькой печке: это место наверняка предназначалось детям, потому что ни один взрослый в полный рост здесь бы не поместился. С трудом вновь ощутив конечности, Оля потянулась и вылезла из-под одеяла.

Тимофея видно не было. За окном давно рассвело, и приятный бледный свет лился в комнату сквозь стекло. Захотелось выйти, вдохнуть росы и утренней свежести. Ночной ужас стёрся из памяти вместе с покинувшей небо луной. Только шкура на полу всё так же вызывала противоречивые чувства.

Оля спрыгнула с печки, будто делала это уже много раз, и прошла к столу. На нём возвышалась вчерашняя чашка с парящим чаем и корзинка клюквы с облепихой. Это были далеко не самые любимые её ягоды, – от клюквы и вовсе сворачивало хуже, чем от лимона, – но теперь они показались самыми вкусными на свете.

Носки просохли, чему нельзя было не радоваться. Надев их, Оля запрыгнула в сапоги и застегнула куртку до самого носа, прежде чем толкнуть дверь.

И замерла, так и не дотронувшись до ручки.

Краем глаза она заметила нечто знакомое на стене. На прибитом куске дерева, изображающем полку, ровным рядом стояли три фигурки. Они оказались настолько похожи на ту, что всё ещё лежала в кармане Оли, что не имело смысла сомневаться: их делал один человек. Она даже достала собственного идола, чтобы поставить рядом, и удостоверилась в своей догадке.

Фигурки изображали разных людей, и Оля увидела полное портретное сходство: идол, подаренный дедушкой, имел точную копию в коллекции Тимофея.

Лёгок на помине, он появился на пороге сразу же, как только Оля задумалась об этом. Она отскочила к стене, уворачиваясь от столкновения с дверью, когда в дом проник свежий воздух с еловым ароматом.

— Проснулась, пеледыш, – кивнул Тимофей, улыбаясь. Его белоснежным ровным зубам позавидовал бы любой клиент стоматологии. – И йокма^[7] съела, погляжу. Ну что, готова в свою деревню выдвигаться?

— Да, наверное. Спасибо. – Оля мелко закивала, полностью теряясь. Ей хотелось расспросить лесника о его коллекции, но она сомневалась, будет ли это уместно. Наконец, решившись, произнесла: – А… Откуда у вас эти… фигурки?

Он перевёл взгляд на полку, и улыбка медленно сползла с его лица. Черты ожесточились, а голос стал едва узнаваем от злости: