Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 33 – Александра Косталь

И то, что Тимофей хранил такие же фигурки в своей избушке, не могло не наталкивать на тревожные мысли.

Несмотря на всё гостеприимство, лесник был странным, чуждым, жутким до холода по спине. Солнце зашло за облако, и всё очарование утра в сосновом бору рассеялось, оставляя только тревожный звук шагов. Хотя Оля больше не боялась медведя и в целом диких зверей рядом с Тимофеем, но он сам, его движения вызывали в ней странные чувства, от которых хотелось скрыться.

Если это был страх, то он оказался настолько глубоким, что осознать его внутри оказалось сложно. Но едва рассеялась дымка от влияния идола, а лес перестал казаться гостеприимным и уютным, как сосущее под ложечкой ощущение вернулось. Нутро еле различимо подсказывало: хорошо бы держаться подальше от человека, прожившего бо́льшую часть жизни среди зверей, а не людей. Хотя измученные стрессом и офисными играми городские жители кричат, что жаждут жить в дикой природе, ни один из них там не выжил бы. Человек давно потерял навыки, способные спасти его в мире, где существует только добыча, и либо ты её добудешь, либо станешь ею сам.

Оля вновь задумалась о вчерашнем разговоре, особенно в голове отложился вопрос, почему Тимофей не носит оружие. Он сказал, что считает эти дебри своим домом.

А в дом с ружьём не заходят.

Ночью она была слишком напугана и вцепилась в первого встречного, обещавшего защиту. Но теперь мозг медленно начинал работать, и собственная наивность поражала Олю. Она смотрела на его высокую фигуру, на плечи, накрытые настоящей медвежьей шкурой, на сосредоточенное лицо. Лесник опирался на ветку, как на посох, смотрел вокруг, слушал звуки и запахи и ощущал каждое изменение, будто зверь. А жизнь в лесу не застывала. Ни на секунду.

— Ты рассматриваешь меня.

Оля вздрогнула, запнувшись за ниоткуда взявшуюся корягу. Полетела бы кубарем, не придержи её Тимофей за шиворот, будто котёнка. Ощутив почву под ногами, она встрепенулась и сбросила непрошеную руку. Он сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил путь.

Но Оля недолго выдержала молчание, вновь меняя тактику: она отлично расслышала, что лесник сказал перед тем, как она запуталась в собственных ногах. Ей вдруг захотелось сократить их общение до минимума. Более того, она нащупала в кармане нож и крепко сжала рукоятку, готовясь в любой момент пустить его в ход.

И как Оля могла спокойно спать в его избушке, зная, что лесник выживает здесь один, даже без оружия?

Но слова рвались с языка, и скоро она не смогла сдерживаться:

— Я не буду, если вам неприятно. Просто я никогда не видела таких людей. Без осуждения, естественно.

— А что для вас, городских, осуждение? – без капли обиды спросил Тимофей с оттенком философии в голосе. Тяжёлый вздох свидетельствовал о нём. – Ты говоришь со мной, а в кармане нож держишь. Маленький, таким только поганку можно срезать, даже с большим грибом не справиться, но ты же уверена в нём. Это не осуждение? Хотя я тебя у себя принял, дорогу хочу показать.

— Это лицемерие, – призналась Оля, машинально отпуская рукоятку. Щёки обожгло стыдом. – Извините. Просто я действительно боюсь. Не только вас – этого леса, диких животных, людей, которых могу здесь встретить, потому что никаких людей здесь быть не должно! На карте – сплошное зелёное пятно, и мне кажется, что никого, кроме одичавших сектантов разных мастей, здесь быть не может!