Книга Сегодня я слишком занята, страница 97 – Кан Ривон

Самое абсурдное: именно после этого случая кружево стало еще популярнее. Его начали превозносить как «тот самый» прием, с помощью которого любая аристократка сможет вскружить голову понравившемуся мужчине.

— Да какое вообще это имеет значение?! – Сильнее всех из-за той истории взорвалась Оливия. – Почему ты, как дурочка, просто стояла и позволяла им так с собой обращаться?! Да если бы ты хоть волосы ей выдрала или пальцем в эту нахалку ткнула, разве кто посмел бы тебе слово сказать?! Почему ты молча терпишь то, что можно пресечь одним движением? Ух, меня аж распирает!

Договорив, Оливия залпом осушила стакан ледяной воды.

Тот день стал поворотным. Именно тогда меня – законную жену и герцогиню – в глазах общества превратили в декорацию, в «чучело» для вида, а Грейс фактически утвердили в роли настоящей хозяйки положения.

Вот почему любая замужняя женщина, из какого бы знатного рода она ни происходила, неизбежно сталкивалась с борьбой за свое место в браке. Влияние этой борьбы выходило далеко за пределы женских посиделок, и последствия простирались куда дальше.

В предыдущей жизни, когда вспыхнул мятеж, Херейс и Грейс уже были любовниками. Поэтому ее дом и оказался в самом центре заговора, рука об руку с герцогским домом, словно меня, законной жены, вовсе не существовало. И это стало возможным лишь потому, что за всю нашу супружескую жизнь Херейс ни разу не оглянулся на меня.

Если сейчас люди увидят между нами нежность, а еще лучше, если Херейс начнет открыто проявлять ко мне любовь, отношение окружающих изменится. Тогда, даже если мятеж все же произойдет, дому Грейс будет куда труднее сыграть прежнюю ключевую роль. И, разумеется, тем лучше, если к тому моменту связь между герцогом и Грейс окончательно оборвется.

Херейс безупречно выполнял условия нашего уговора и демонстративно игнорировал ее. Его взор был прикован только ко мне – именно так смотрят на самую дорогую женщину в мире. Выходит, даже без любви, если нужно сыграть роль, можно имитировать подобную глубину чувств… Что ж, на юных леди этот спектакль произвел сокрушительный эффект.

Поразительно, но с самого появления Херейса Кайла будто окаменела. В оцепенении она не смела поднять головы. Даже с учетом их разрыва такое поведение было ей несвойственно: Кайла славилась тем, что не умела сдерживать ни свой пылкий нрав, ни внезапные порывы. Впрочем, я быстро отмахнулась от этой мысли, не пожелав придавать ей значения.

— Желаю вам приятного времяпрепровождения, – легко бросил Херейс напоследок.

Он еще раз обнял меня за плечи, подтверждая статус «любимой жены», и покинул зал. Как только за ним закрылись двери, в комнате повисла короткая тишина.

Одна из юных леди, до этого хранившая молчание, негромко пробормотала:

— …Похоже, слухи и правда не врали.

В тот же миг взгляды всех присутствующих, как по команде, устремились к Грейс.

— Значит… леди Грейс все это время просто… – начала одна из них, но ее тонкий, почти визгливый голос замолчал: фраза оборвалась под ледяным взглядом Грейс.

Я молча наблюдала за этой сценой со стороны. Казалось, я смотрю занимательный спектакль. Мне даже захотелось скрестить руки на груди и просто наслаждаться зрелищем.

— Леди Кайла, это вы сейчас сказали? – Голос Грейс звучал как скрежет металла по льду.