Книга Сегодня я слишком занята, страница 96 – Кан Ривон

И все же, как бы слащаво ни звучали его слова, мне это было на руку. По сути, при всех он заявлял, что в этой комнате для него не существует даже Грейс. А значит, слухи о том, что она его любовница, начнут терять силу. Вместе с этим будет крепнуть и мое положение в обществе.

Мне уже доводилось участвовать в похожей сцене – еще до того, как время повернуло вспять. Все было почти так же, как сейчас, но тогда я чувствовала совсем другое. В тот день в высшем свете впервые открыто заговорили о связи герцога Херейса с Грейс.

В той жизни я отчаянно хотела быть не принцессой, а просто супругой и герцогиней. Поэтому, кроме случаев, когда помощь требовалась самому дому, я старалась пресекать любую «личную» поддержку со стороны дворца. Слухи тем временем становились все гнуснее, и мне приходилось буквально умолять Луиса, который рвался разнести поместье на кирпичи, лишь бы защитить мою честь. Я опускала голову все ниже, изо всех сил пытаясь стать «своей» в этом доме. Однако эта покорность обернулась моей слабостью. Именно она и послужила причиной, которая позволила Грейс и Кайле, дочери безземельного виконта, смотреть на меня с презрением.

Эпицентром моего унижения стали чаепития, которые время от времени устраивали под предлогом «укрепления светских связей». На каждом таком приеме я все острее чувствовала: мое положение уже не то, что прежде, когда я была принцессой в императорском дворце. Светский круг незаметно сместился на сторону Грейс. В конце концов ей уже не требовалось мое приглашение – она с видом хозяйки уверенно появлялась на чаепитиях в герцогском доме.

Зима, когда кружево стало трендом, прошла, но и с приходом лета подобный стиль нарядов все еще оставался на пике популярности. На тот прием Грейс выбрала платье, выставлявшее ее прелести напоказ, а кружево использовала как удобный прием: очертания груди угадывались ровно настолько, чтобы оставаться на грани видимости.

Теперь я понимаю: появление Херейса тогда, под дежурным предлогом «Я просто проходил мимо», вовсе не было случайностью. Это был спланированный визит, и Грейс, вероятнее всего, обо всем договорилась с ним заранее.

В тот день она подошла к Херейсу и, соблюдая внешние приличия, поприветствовала его.

— Ох, кружево соскользнуло… – жеманно пропела она.

Грейс наклонилась, тут же с притворным смущением выпрямилась и добавила:

— Из-за платья… так неудобно наклоняться.

Иначе говоря, из-за очень глубокого декольте ей было «тяжело» наклоняться. Слишком очевидный намек, да еще и обращенный к чужому мужу. Юные леди, ставшие свидетельницами этой сцены, вспыхнули и принялись переводить взгляды то на меня, то на нее.

А Грейс, не моргнув и без капли стыда, продолжала смотреть на Херейса.

— Даже летом в таком виде… я не могу ходить… что же делать?..

Я уже открыла рот, собираясь велеть принести ей другую накидку, но Херейс опередил меня. Он молча наклонился, поднял кружево и сам накинул кейп ей на плечи. На моем чаепитии муж позволил себе такую сцену с женщиной, о его связи с которой и без того гудела вся империя. Какое бесстыдство.

Я кипела от ярости, но выплеснуть ее было не на кого. Херейс в тот вечер уехал и так и не вернулся, а Грейс до конца вечера продолжала играть «невинную леди», которая лишь с благодарностью принимала великодушный жест.