Книга Сегодня я слишком занята, страница 99 – Кан Ривон

Удовлетворение оказалось неполным. Лишь наполовину.

* * *

Герцогский дом в последнее время стал одной из самых горячих тем в империи, особенно в светских кругах. Прежние будничные пересуды о новых пассиях главы рода и о принцессе, наивно хранившей ему верность, отошли на второй план. Тон разговоров изменился: теперь всех занимал сам герцог и его поведение, изменившееся после свадьбы до неузнаваемости.

Но одних слухов о переменах было мало. Догадки множились, рождая самые невероятные версии. В основном все сводилось к пяти следующим:

Слух первый. Герцог Херейс влюбился без памяти в принцессу Эйлин.

Слух второй. Сердце принцессы, напротив, остыло, и теперь она даже не смотрит в сторону супруга.

Слух третий. Однажды посреди ночи герцога выставили вон из спальни герцогини Эйлин.

Слух четвертый. После признания герцог порвал со всеми прежними связями, разом вычеркнув из жизни леди, фигурировавших в прежних любовных сплетнях.

Слух пятый. Герцог так внезапно переменился и начал демонстрировать «любовный интерес» к принцессе лишь потому, что ему угрожают либо шантажируют.

Ни для кого не было секретом, что инициатором этого брака стала я. Я навязала его из-за своей внезапной «любви» к герцогу, но даже после свадьбы Херейс оставался прежним и почти всегда пропадал вне дома. Так что же произошло, раз он вдруг прекратил встречи с другими женщинами и начал вести себя как мужчина, без памяти влюбленный в жену? Вот что разжигает любопытство у всех. Подлить масла в огонь помог и недавний чайный прием. После него слухи разгорелись с новой силой.

А вот меня не отпускало неприятное липкое послевкусие, оставленное Херейсом. На чаепитии я хотела убить сразу двух зайцев: преподать урок и самому герцогу, и его любовницам. По идее, Херейсу должно было быть хотя бы неуютно. Но почему-то мне казалось, что он… действительно наслаждался происходящим.

Более того, складывалось впечатление, будто ему приятны сами сплетни о его «безумной любви» ко мне. Эти разговоры родились из ситуации, где я заставила его играть в моем спектакле, и естественно было бы чувствовать хотя бы раздражение. Но Херейс, похоже, не испытывал негативных чувств, напротив, ему это нравилось. Настолько, что его энтузиазм начинал тяготить уже меня.

После того как я поставила условие: «Относитесь ко мне хорошо», он стал действовать еще активнее, хотя я более ничего не требовала. Неудивительно, что людям было проще простого все неверно истолковать. Вдобавок, после чаепития он продолжал присылать мне подарки, хотя я ни о чем не просила.

Однажды Херейс прислал в мою спальню целую охапку самых разных цветов. От этой картины я на мгновение остолбенела.

— Это… что это вообще такое?..

Подарок был неразумным и расточительным. Многие из этих цветов в это время года не растут, а значит, их специально везли из стран с другим климатом. Такая прихоть наверняка обошлась в заоблачную сумму.

«Какой его истинный замысел?..»

Я еще раз оглядела «сюрприз». Я об этом не просила. И не могла внезапно полюбить то, к чему всегда была равнодушна. В этом жесте не было ничего трогательного – лишь неразумность, вызывающая одно-единственное желание: тяжело вздохнуть. Ладно бы я и правда была восторженной поклонницей букетов… но я даже не особо их люблю.