Книга Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора, страница 124 – Лила Синклер

— Генерал. Управляющий Тисс не явился на утренний обход, — доложил он. — Мы проверили его комнаты. Пусто, генерал. Ни личных вещей, ни бумаг — только то, что не имело смысла забирать с собой второпях.

Дарен взял приказ о домашнем надзоре со стола и убрал в папку. Лиора уже звала писаря и понятых.

— Когда его видели в последний раз? — спросил Дарен, уже поднимаясь.

— Вчера вечером, — сказал солдат. — Уходил из канцелярии, как обычно. Ничего необычного никто не заметил.

Капитан разрешил Лиоре присутствовать при осмотре комнаты Гераля как хозяйке дома, но запретил касаться вещей. Дарен не входил в поисковую группу: после отвода он стоял у двери вместе с ней, пока писарь и двое понятых составляли опись.

Комната выглядела прибранной. На столике лежал старый молитвенник, на стене пустовал крюк для дорожного плаща, кровать была заправлена. Писарь запретил называть отсутствующие вещи до сверки с прежней описью: никто из присутствующих не мог по памяти доказать, сколько рубашек или сумок принадлежало Гералю вчера.

Писарь не позволил открыть ящики до прихода понятых. В нижнем нашли шесть сложенных рубашек и пустой кожаный футляр для дорожных бумаг; под футляром — две крупинки свежего дорожного песка. Орс определил только то, что песок светлый и известковый, а таких дорог вокруг города несколько. На подоконнике остался круг от кружки, в умывальном кувшине вода была холодной. Ни одна деталь не называла час ухода точнее, чем показания последнего свидетеля.

Зато в книге жалованья обнаружилось снятие тридцати золотых три дня назад — законное, заверенное ещё до ограничения доступа, но необычно крупное для человека, который жил на всём готовом. Капитан внёс его как признак подготовки к дороге, не как доказательство направления.

— Он взял то, что было приготовлено к дороге, — сказала Лиора. — Но заранее ли собирался или успел собраться за ночь, комната не докажет. Нужно проверить, когда он снял деньги, покупал ли тёплую одежду и кто видел дорожную сумку раньше.

— Он мог узнать о вскрытии кладовой от любого из семи участников или решить бежать из-за вопроса о старой печати, — сказала Лиора. — Не будем выбирать удобную причину раньше, чем найдём источник.

* * *

Капитан объявил официальный розыск, а Дарен поднял посты по своему смежному делу. Приказы разделили письменно, чтобы поимка не стала незаконной только потому, что двое офицеров торопились одновременно.

У домашнего надзора нашлась скучная сторона, о которой никто не думал в момент облегчения: Лиора не могла выйти даже к канцелярии без записи часового, принимать служащих разрешалось по списку, все принесённые бумаги пересчитывали на входе и выходе. Мина перенесла в столовую запас чернил, песочницу и две старые книги маршрутов. Мара поставила рядом поднос с едой и сердито запретила использовать его как подставку для карты.

Первый же спор возник из-за кухни. Мара заявила, что ходить за супом по одному разрешению на каждый раз — издевательство. Часовой ответил, что кухня соединена с домом внутренним коридором и разрешения не требуется, если Лиора не выходит во двор. Они десять минут спорили о том, считается ли задняя площадка частью кухни. В конце Орс принёс план дома, а писарь провёл на нём красную линию.

Лиора получила право доходить до очага, но не до колодца. Мара назвала это победой закона над здравым смыслом и поставила в столовой второй кувшин воды.