Книга Чужой ребенок, страница 5 – Элли Чэндлер

— Ты сейчас про измену?

— Я сейчас про природу. — Вика сжала мою руку. — Я вообще ничего не знаю, я его вижу раз в месяц. Просто ты у меня умная, а умные последними догадываются. Умные всё объясняют.

Я убрала руку и взяла чашку.

— Он не изменяет.

— Ну и слава богу. — Вика улыбнулась и придвинула ко мне блюдце. — Ешь. Я пекла.

Дальше она рассказывала про уколы, про очередь в клинике, про медсестру. Я кивала, вставляла слова в нужных местах, а внутри у меня работало то самое, включившееся неделю назад.

Умные всё объясняют.

Я объяснила букву «Кл» в четверг. Я объяснила уведомление из клуба. Я объяснила фразу про мою проблему.

Вика уехала в одиннадцатом часу. Собиралась долго, дважды возвращалась за забытой резинкой для волос, у порога поправляла шарф перед зеркалом и всё это время говорила.

— Кать, а он вообще как к моей клинике относится? Ну, к тому, что ты мне помогла.

— Нормально относится.

— Он же знает сумму?

— Знает.

— И ничего?

— А что он должен сказать?

— Ну мало ли. — Она застегнула пуховик. — Мужчины считают деньги по-своему.

В дверях она обняла меня, прижалась щекой и шепнула:

— Ты только держись за него. Такого второго нет.

Я закрыла за ней дверь и стояла в прихожей, пока не погас свет на площадке.

В среду он предупредил, что задержится: партнёры из Казани, ужин, обсуждение по складам.

Я дождалась половины девятого.

Приложение у нас общее с прошлой зимы. Мы поставили его, когда я застряла на трассе в снегопад и он полтора часа не мог понять, где меня искать. С тех пор оно висело у меня в третьей папке, и я открывала его два раза за всё время.

Я сидела на кухне, на своём месте у стойки, перед закрытым ноутбуком.

Я убеждала себя, что просто посмотрю, освободился ли он. Что это забота. Я даже придумала первую фразу для звонка: «Ты долго ещё, я ужин греть?» Мне тридцать один год, у меня двенадцать лет практики, и я сочиняла себе алиби перед собственным телефоном.

Я открыла приложение.

Точка стояла на набережной, в квартале от нас. Я развела пальцы, увеличивая карту.

Адрес: Речная, дом четыре. Здание с золотой вывеской, я проезжаю мимо каждый день. Спа-комплекс. Бассейн, хаммам, массаж, шесть тысяч за сеанс.

Ресторанов на Речной нет. Складов на Речной нет. Партнёров из Казани в хаммаме тоже, полагаю, нет.

Точка стояла там уже сорок минут.

Я положила телефон на стойку экраном вниз — этому я, оказывается, научилась быстро — и сидела очень прямо, положив ладони на столешницу.

Внутри развернулось спокойствие. Гладкое, рабочее. У меня это бывает в суде: противная сторона выкладывает документ, я вижу дату в углу и уже знаю исход заседания.

Я закрыла приложение и открыла его снова через двадцать минут. Точка стояла на месте. Ещё через двадцать она поползла по набережной в нашу сторону.

Я успела убрать посуду и лечь.

Он вернулся в двенадцатом часу. От него пахло эвкалиптом.

— Ну как? — спросила я из спальни.

— Отвратительно. — Он стягивал рубашку через голову. — Три часа они мне рассказывали про свою логистику. Я думал, умру за столом.

— Где сидели?

— Да там, в грузинском. У них шумно, я оглох.

— Бедный.

Я лежала и слушала своё дыхание. Ровное.

Я поняла одну вещь. Спрашивать бесполезно: он объяснит. У него найдётся клиент с абонементом, корпоративная встреча в спа, что угодно. Он объяснит, я приму объяснение, и мы поженимся в декабре, а через год я буду сидеть с тем же телефоном и той же картой.