Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 91 – Полина Луговцова

Глеб, лежавший на дне лодки неподвижно, как бревно, казалось, не замечал дракона. Аждая кружила над ним так низко, что он просто не мог ее не увидеть, но, тем не менее, взгляд его оставался безучастным, и лишь изредка смыкавшиеся веки выдавали теплившуюся в нем жизнь.

Тияна вдруг догадалась о том, что сейчас произойдет, и, не желая быть соучастницей этого, попыталась спрыгнуть в воду, но у нее ничего не вышло: ее тело словно срослось с драконьим, а сама она ощутила себя неотделимой частью Аждаи и одновременно с этим обнаружила, что души Наджи и Йованы находятся там вместе с ней. Она увидела их внутренним взором: мысли и воспоминания покойных родственниц открылись ей так, словно были ее собственными, и, как только это произошло, она перестала осознавать себя самостоятельной личностью, слившись с мистическим существом, сотканным из горя, страданий, хаоса и зла, – с драконом, несущим смерть.

Аждая зависла над лодкой, низко свесив обе головы. Струи синего пламени вырвались из двух раскрытых пастей и обрушились вниз огненной лавиной. Глаза Глеба, до этого безучастные, мгновенно расширились, вылезая из орбит, и в них отразился безграничный ужас. Лицо исказилось от боли, тело скорчилось и затряслось в судорогах, кожа покрылась волдырями и почернела. Аждая упивалась мучениями жертвы, это питало ее, наполняло энергией.

Тияна смотрела на Глеба и знала, что в этот момент он испытывает все самые жуткие страхи, которых боялся больше всего в своей жизни. За то время, пока он умирал, сгорая в огне, в его сознании пронеслись тысячи смертей от разных причин: он погибал, разрезанный колесами поезда, его рвал на части бешеный пес, он падал из окна высотки и разбивался об асфальт, а в самом последнем видении его любимая девушка Лизи превратилась в вампира и прокусила ему горло длинными изящными клыками.

Аждая насытилась и, сделав круг над озером, взлетела в небо, где еще горели звезды, побледневшие на утренней заре. Ей вслед понеслись голоса, грянувшие нестройным хором. Люди в черных мантиях провожали дракона, выкрикивая одну и ту же фразу – вторую часть сербской пословицы:

— Будь великодушным, ибо ты сделан из звезд!

— Великодушным!..

— Из звезд!..

— Ибо ты…

Это было похоже на девиз, смысл которого ускользал от Тияны, но почему-то она почти не сомневалась в том, что эти слова звучали сейчас для нее.

Аждая набирала высоту. Озеро быстро уменьшалось. На воде плавало пятно из сизого пепла, исходившее зловонным дымом. Пепел стремительно оседал на дно, и до того, как озеро скрылось из виду, пятно полностью исчезло.

Телефонный звонок вернул Тияну в реальность. Открыв глаза и увидев свою спальню, залитую солнечным светом, она осознала, что ночное происшествие ей приснилось, и едва не расплакалась от счастья. Хотелось поскорее забыть весь этот ужас, но ей казалось, что она до сих пор чувствует запах горящей человеческой плоти. Принюхавшись к своей пижаме, она сморщила нос: не мешало бы ее постирать, но гарью вроде бы не пахло.

Телефон продолжал звонить. Выбравшись из постели, Тияна взяла трубку, догадываясь, что услышит голос Горана, и не ошиблась.

— Ты проспала завтрак, – сообщил он ей после короткого приветствия. – Поздно уснула?

Тияна чувствовала себя так, будто вообще всю ночь не спала, но Горану об этом не сказала, зная, что он вновь начнет настаивать на ее визите к доктору. Но он все равно начал: