Книга Свадьба в Чертолесье, страница 96 – Полина Луговцова

— Ла-адно, выйду, встречу гостя, выведаю, с чем пожаловал. — Гордей слегка похлопал Велемудра по плечу, тем самым давая понять, что не сердится, и одновременно прощаясь.

— Погоди, — остановил его Велемудр, и его голос, до того робкий, вдруг окреп. — Я тебе еще не все сказал!

Обернувшись, Гордей удивленно изогнул одну бровь.

— Вспомни, Гордеюшка, того человека, что лет двадцать назад у нас ошивался. Ученый-историк… запамятовал его имя… — Велемудр потер наморщенный лоб. — Ты должен его помнить, он часто к нам наведывался, иногда подолгу жил, лез ко всем с расспросами, записывал что-то, рисовал… Потом он исчез, прихватив нашу Летопись и другие святые книги. Ты еще велел людей за ним послать, и те нашли его в городе, часть краденого вернули, а его… ну, того… покарали, в общем. Что же ты молчишь, Гордеюшка? Неужто не вспомнил?

— Вспомнил, еще бы не вспомнить! — отозвался наконец Гордей, проглатывая колючий комок, подкативший к горлу, и, потянувшись к амулету на груди, сжал его так, что тот врезался ему в ладонь. — Альберт Станиславович, этнограф, культуру нашей общины изучал.

— Да, он самый! Так вот… — Велемудр вцепился в его локоть, словно опасался, что новость, которую он готовился сообщить, способна сразить Гордея наповал в буквальном смысле. — Он приходился дедом брату Мирошкиной невесты!

— Час от часу не легче! — Гордей ощутил болезненный укол в сердце. Неужто проклятие все же настигнет его спустя столько лет? Недаром говорят, от судьбы не уйдешь! Но ведь он все сделал для того, чтобы уберечься, расправился со всеми, кто мог быть для него опасен, одна Зарянка осталась, но как поднять руку на родную внучку?! Да к тому же она у него под строгим надзором, и заневеститься он ей не позволит.

— Что с тобой, Гордеюшка? — Пристальный взгляд Велемудра прошелся по его лицу и, казалось, проник ему прямо в нутро, в самое темное и укромное место, где подобно змее под замшелым валуном, гнездилась тайна, отравлявшая ему жизнь. Из-за нее Гордея часто одолевал страх, который он тщательно прятал от всех и следил за тем, чтобы тот, чего доброго, не отразился в его глазах. Но сейчас ему показалось, что он не сумел совладать с собой и Велемудр что-то заметил.

— Поплохело мне, как бы удар не хватил! — Гордей со страдальческой гримасой схватился за грудь. — Ежели внук окажется таким же пройдохой, каким был его дед, жди беды! С него глаз нельзя спускать! Яблоко от яблони недалеко падает… Вдруг он тоже стащит у нас что-нибудь ценное, как его покойный пращур?!

— Не волнуйся, мои люди за ним присмотрят! — заверил Велемудр.

— Присмотрели уже, все самому приходится делать, — проворчал Гордей и, небрежным движением сбросив с себя руку жреца, зашагал по направлению к центральной части околицы, встречать непрошеного гостя.

Минуя крайнюю избу, он слишком поздно заметил бабку Ульяну, неподвижно стоявшую на крыльце, и вздрогнул, словно вор, застигнутый врасплох. Втайне порадовавшись тому, что та была слепа и не могла видеть его испуг, он глянул в ее застывшее лицо, обращенное к задней околице, и подивился, не заметив на нем ни единой слезинки. Она показалась ему неживой, бесцветной и бесчувственной, похожей на деревянную фигуру Луковой бабы, стоявшую на поляне у Дома советов, разве что луковиц в руках не хватало. В ее белых глазах не было ни горя, ни надежды — одна пустота. Вдруг ее губы, серые и растрескавшиеся, как сухие щепки, дрогнули и растянулись в улыбке, а в горле у нее заклокотал странный звук, похожий на смех. «Ни дать ни взять, рехнулась с горя бабка Ульяна», — подумал Гордей и озадаченно поскреб лысый затылок: чего теперь ждать от нее? Как бы не натворила чего сдуру. «Надо будет сказать Велемудру, чтобы поставил кого-нибудь за ней приглядывать», — решил он и уже хотел пройти мимо, но в этот момент бабка Ульяна приставила ладонь ребром к уху, словно к чему-то прислушивалась, и ее улыбка растянулась еще шире, едва ли не до ушей.