Книга Свадьба в Чертолесье, страница 47 – Полина Луговцова

— Мы будем ночевать в лесу? — переспросил Иван, хотя все отлично понял и расслышал, просто не хотел с этим мириться. От ельника, темневшего вдали высокой зубчатой стеной, тянуло могильным холодом.

— Ничего, костер разведем, — ответил Виктор Степанович и, пошарив в своих карманах, добавил: — Спички есть, и вроде бы не отсырели.

— Это хорошо, — вздохнул Иван.

Бархатная ночь, расшитая тусклыми звездами, опустилась на лес как раз тогда, когда костер, разведенный Виктором Степановичем на небольшом пятачке между елок, задорно заполыхал, разбрасывая по сторонам вертлявые тени. Над головой шуршали тяжелые еловые ветви, и в этом шуршании чудились чьи-то шепчущие голоса, крадущиеся шаги и тяжелое дыхание крупного животного.

Иван, едва задремав, просыпался от этих странных звуков, озирался, но ничего не видел, кроме костра и лица Виктора Степановича, который подбрасывал хворост, бормоча что-то себе под нос.

— Спи, — говорил ему тот, заметив на себе его взгляд. — Я покараулю. Потом сменишь меня.

Иван закрывал глаза и вновь проваливался в сон, тревожный и зыбкий, как топь, которая сейчас переваривала Гвоздева и оперативников.

Ему снилось то же, что было вокруг: лес, болото, туман, расстилавшийся по кочкам. Этот сон трудно было отличить от яви. Но потом он увидел Гвоздева, вылезающего из черной жижи, всего облепленного тиной, с камышовыми стрелами в волосах; лицо его было белым и дырчатым, как сыр, а из глаз струился мертвый зеленоватый свет. За спиной Гвоздева с той же скоростью и в той же последовательности, с какой погружались в болото, вырастали оперативники: сначала тощий, с лошадиным лицом, потом упитанный, который носил портфель, похожий на раздавленную черепаху, и третий, самый молодой, с россыпью веснушек на простоватом лице. Теперь они выглядели почти одинаково, скрытые под толстым слоем грязи.

— Ну что же ты, Иван, даже руки мне не протянул! — укоризненно проскрипел Гвоздев, и его голова закачалась, как цветочный бутон на ветру.

Иван начал было оправдываться, собирался сказать, что хотел помочь, но не успел, и вдруг голова Гвоздева стала меняться у него на глазах: надо лбом появились два бугра, которые быстро вытягивались и крепли, превращаясь в рога. То же произошло и с головами оперативников.

— Твое место среди нас! — сказал Гвоздев. — Мы идем искать твою сестру. Присоединяйся!

— Присоединяйся! — хором грянули оперативники, вспугивая стаю ворон, и те понеслись над лесом, оглашая пространство возмущенным карканьем.

Иван бросился бежать, но поскользнулся на влажном мху и упал. Земля под ним вздохнула, как живая, и разверзлась. Он задергался, увязая все глубже, и очнулся с воплем.

Остаток ночи прошел в тревожной полудреме. Костер то и дело гас, и Виктор Степанович, чертыхаясь, ходил за хворостом в темноту, а вернувшись, долго раздувал пламя. Иван прислушивался к лесным звукам, и каждый треск, каждый шорох казался ему шагами рогатых оперативников, крадущихся в зарослях.

Утро приползло серое, хмурое, без малейшего проблеска солнца. Низкие тучи цеплялись за верхушки сосен своими рыхлыми набрякшими брюхами. Казалось, они вот-вот лопнут и прольются на землю колючим свинцовым дождем. Где-то далеко, за болотом, пронзительно и возмущенно, словно проклиная наступающий день, прокричал петух.