Онлайн книга «Психотомия»
|
Следующим министр взял в руку маленький металлический скальпель. В медуниверситете Чижену любил её особенной, почти патологической любовью. Она принимала его цветы как данность, улыбалась краешком губ, но никогда не здоровалась первой и держала его на расстоянии вытянутой руки. Он же стоял под её окнами, провожал после пар, дарил книги, которые она не читала, и ловил каждое её «привет» как благословение. Тогда в Советском Союзе ещё не знали слова «френдзона». На последнем курсе, на дискотеке, он увидел, как она танцует с каким-то третьекурсником: щуплым, прыщавым, в дешёвом свитере. Они смеялись, она запрокидывала голову, а этот хлыщ держал её за талию так нагло, будто она была его вещью. Чижену смотрел на это весь вечер, а потом не спал всю ночь, прокручивая в голове одну и ту же картинку. Через три года он уже работал хирургом в городской больнице. Оперировал много и мясисто: от панарициев и аппендэктомий до удаления желчных пузырей и кишечных опухолей. Однажды после работы он случайно встретил её на улице. Она почти не изменилась, только стала чуть взрослее, спокойнее и от этого ещё красивее. Они радостно поздоровались, приобнялись, и он снова почувствовал ту липкую, тягучую неловкость, смешанную с надеждой на что-то неизвестное. Но она вдруг, словно между прочим, сказала, что выходит замуж за того самого хлыща с дискотеки. И рассмеялась. Чижену тоже рассмеялся, выдавил «увели-таки красавицу», даже похлопал её по плечу, чувствуя, как внутри всё оборвалось в колючую пустоту. Они попрощались. Уходя, он просил у неизвестных сил, чтобы они больше никогда не виделись. Но на следующий день её привезли прямо в его операционную. ДТП на перекрёстке: пьяный таксист прижал её к столбу. Черепно-мозговая травма, переломанные ноги, разорванная селезёнка, из брюшной полости торчали осколки ребра. Чижену приступил к немедленной, жёсткой работе. Но в разрезе, среди месива из крови, жира и повреждённых тканей, он увидел маленький, тёмно-розовый мешочек – совершенно целый, не задетый ни единым осколком. Матку. Для удаления тогда, конечно же, не было ни единого показания… * * * На следующий день в кабинете министра собрались заместители, главы управлений и несколько человек из аппарата правительства. Все в тёмных костюмах, с одинаковыми папками коричневого цвета и одинаковыми выражениями лиц. Министр сидел во главе длинного стола, подперев подбородок сложенными пальцами, и смотрел куда-то в пространство перед собой, изредка кивая. Один из докладчиков, грузный мужчина, монотонно перечислял цифры закупок, говорил о готовящихся нормативно-правовых актах, о согласованиях с Минфином и о том, что контракты на следующий год уже почти подписаны. Докладчик закончил, сказал «доложено», присел на своё место, промокнув лоб платком. Министр выдержал паузу, обвёл взглядом стол, задержался на каждом лице ровно настолько, чтобы человек успел почувствовать это внимание, и заговорил: — Коллеги, как вы знаете, меня утвердили на новый срок, – сказал он ровно, без тени торжества, просто констатируя факт. По рядам прошло лёгкое, едва заметное движение: кто-то чуть приподнял бровь, кто-то кивнул, кто-то, наоборот, замер. — Но вот, в связи с некоторыми событиями, – продолжил министр, и в этом «некоторыми» прозвучало что-то такое, от чего несколько человек в зале неуловимо поёжились, – в нашем ведомстве происходят кадровые изменения. |