Книга Психотомия, страница 150 – Игорь Артюхов

Отец продиктовал адрес с неспешной чёткостью: посёлок Восточный, улица Сосновая Роща, дом тринадцать. Максим вбил его в приложение, и подъехавший таксист, посмотрев маршрут, бестактно присвистнул:

— Куда, брат, на ночь глядя так далеко? Час сорок минимум, если без пробок…

— Едем, – твёрдо указал Максим, прислонившись головой к автомобильному окну.

Машина сначала долго томилась в заторах, и Максим равнодушно разглядывал Москву. Сначала они попали в пробку на Садовом кольце, потом намертво встали перед Рижской эстакадой, где три полосы упирались в одну и водители остервенело перестраивались. Максим глядел на помпезные сталинки и огни магазинов, которые медленно тянулись вдоль проспекта, потом мелькнула ВДНХ с золотыми шпилями павильонов. На миг, правда, с неким интересом Максим прикипел к Останкинской башне, которая упиралась в небо тёмной иглой, мигая красным огоньком. Он такую видел много раз по телевизору. Дальше начали появляться знаки «Бибирево», «Медведково», и дома становились ниже, светофоров меньше, и Москва постепенно теряла свою плотность, расползалась вширь. А за МКАДом огни и вовсе отступили, уступив место тёмному шоссе, редким фонарям и заправкам.

Москва позади начала таять. Сначала мелькали промзоны, коробки цехов в ржавых пятнах и заборы с колючкой, затем потянулись дачные массивы. На них почти незаметно ложился туман. Он спускался с тёмных полей и перелесков, тяжёлый, молочно-серый, плотно заволакивавший пространство, смазывая контуры. В нём редкие придорожные фонари превращались в размытые жёлтые шары.

Таксист притормозил у обочины, покосившись на навигатор, который показывал окончание маршрута, но при этом стрелка указывала куда-то в темноту, за линию деревьев, где никакого жилья видно не было. Максим расплатился и вышел. Машина развернулась и уехала, оставив за собой красные огни стоп-сигналов, быстро растворившихся в тумане.

Максим огляделся. Дорога заканчивалась, а после неё шла грунтовка, едва различимая в темноте и уходившая куда-то вглубь между соснами. Туман лежал низко, почти по колено, и в его молочной пелене смутно угадывались силуэты машин – их стояло тут штук двадцать, не меньше, аккуратно припаркованных у деревьев подальше от дороги, будто намеренно убранных с виду. Автомобили были разные – и дорогие блестящие седаны, и обычные городские хэтчбеки, и даже один старый микроавтобус без номеров.

Воздух тут пах сырой хвоей и чем-то ещё, напоминающим дымную горечь. Максим присмотрелся, достал телефон – грунтовка перед ним уходила в темноту, и единственным ориентиром была едва различимая тропинка, уводившая влево вдоль подножия холма, который тёмной массой поднимался из тумана за деревьями шагах в пятидесяти.

Максим пошёл по тропинке и, обойдя холм, увидел в склоне низкий арочный проём, почти сливающийся с землёй и обложенный по краям старым потрескавшимся кирпичом. Из темноты тянуло тем самым смолистым, горьковатым холодом, который Максим почувствовал сразу, как только вышел из такси. Телефон снова завибрировал, и Максим поднял трубку.

— Вижу, что подошёл, – сказал отец. От добродушного тона не осталось и следа. – Входи.

Максим шёл по сырому коридору, выдолбленному прямо в теле холма. Стены из спрессованной глины были неровными, с торчащими обломками сланца. Под ногами хрустел гравий и что-то сухое, похожее на смесь мелких костей животных и комков пыли. Воздух был спёртым. Из стен торчали короткие, похожие на шипы горящие факелы, чей колючий свет цеплялся за камни и дрожал под потолком.