Книга Там, где кончается асфальт, страница 75 – Алексей Градов

Вера, намертво зажав в кровоточащей ладони холодный резиновый брелок ключа зажигания, сжалась в тугую пружину и с отчаянным, звериным рывком сорвалась с места. Подошвы ее трекинговых ботинок, измазанные в липкой смеси талой воды и крови, опасно скользнули по гладким неструганым половицам, но она чудом удержала равновесие, бросая свое тело вперед и в сторону. Это движение было инстинктивным, лишенным всякого изящества, направленным исключительно на выживание. Она буквально проскользнула, процарапав курткой грязный пол, под тяжелой, похожей на кузнечный молот рукой ослепленного, дезориентированного болевым шоком Вадима, которая с глухим, костяным стуком обрушилась на то место, где секунду назад находилась ее голова. Огромная пятерня ликвидатора сгребла лишь пустоту и засаленный край скатерти. Не теряя драгоценных долей секунды на оценку ситуации, не оглядываясь назад на распластанное тело Кирилла и хрипящего у раскаленной печи егеря, Вера вылетела в темный, зияющий проем распахнутой настежь двери, ведущей в ледяной, пропахший оружейной смазкой и застарелым табаком мрак неосвещенных сеней.

Температура здесь, за пределами раскаленной кухни-столовой, была критически низкой, почти равной уличной. Ледяной воздух мгновенно, подобно физическому удару, ударил в разгоряченное, покрытое липким потом лицо, обжигая дыхательные пути и вызывая жесткий, болезненный спазм в надорванной гортани. Спасительный полумрак тамбура, еще полчаса назад казавшийся враждебным и пугающим, сейчас воспринимался как единственное укрытие, как транзитная зона между пылающим адом и ледяной свободой. Вера метнулась к массивной, сбитой из толстых дубовых плах входной двери, на ходу лихорадочно ощупывая замерзшими, негнущимися пальцами неровную поверхность дерева в поисках кованой железной щеколды. Мигренозный молот в ее левом виске бил с оглушительной, ослепляющей силой, отмеряя каждый судорожный удар разогнанного до предела пульса.

Но Вадим, несмотря на тяжелейший термический ожог лица и дезориентацию, не был тем человеком, который так просто отпускает свою добычу. Инстинкт хладнокровного, профессионального убийцы, привыкшего доводить начатое до конца, взял верх над физической болью. Издав низкий, раскатистый, булькающий кровью и слюной рев, он бросился за ней вслепую. Его глаза были плотно зажмурены, веки стремительно опухали от кипятка, но он ориентировался с пугающей, звериной точностью, наводясь на звук ее тяжелых, спотыкающихся шагов и сбивчивого дыхания. Глухой топот его подкованных металлом зимних рабочих сапог сотряс перекрытия старого дома, когда он напролом, сметая на своем пути хлипкие деревянные табуретки и задевая плечами дверной косяк, ввалился в темные сени.

Расстояние между ними сокращалось с катастрофической, необратимой скоростью. Вера, чьи пальцы наконец-то нащупали ледяной, покрытый инеем металл задвижки, успела лишь сдвинуть ее на половину хода, когда тяжелая, невыносимо мощная туша ликвидатора настигла ее у самого выхода. Огромная, перепачканная въевшимся машинным мазутом рука Вадима с силой стального капкана вцепилась в жесткий воротник и капюшон ее тактического анорака, закручивая прочную мембранную ткань. Рывок был такой сокрушительной силы, что Веру буквально оторвало от пола. Шейные позвонки хрустнули, дыхание мгновенно пресеклось, а перед глазами поплыли черные круги. Вадим, тяжело, с присвистом дыша ей прямо в затылок зловонным, пропитанным кровью и табаком воздухом, с силой швырнул ее назад, отрывая от спасительной двери и впечатывая спиной в бревенчатую стену сеней, прямо под висящие там охотничьи капканы.