Онлайн книга «Там, где кончается асфальт»
|
Вера делает еще один короткий, обжигающий воспаленные десны глоток горького, остывающего кофе, физически, детально ощущая, как горячая, темная жидкость медленно, спазматически, преодолевая сопротивление мышц, проходит по травмированному, саднящему пищеводу. К ней, громко, ритмично хрустя крупным, промерзшим гравием обочины, уверенным, пружинистым, профессиональным шагом подходит еще один следователь из оперативной группы. В его руках, плотно затянутых в черные, тактические кожаные перчатки, находится плотный, прозрачный пластиковый пакет для вещественных доказательств, надежно снабженный красной номерной контрольной лентой и несколькими мокрыми печатями. Он молча, соблюдая строгую субординацию и не задавая лишних, бессмысленных, дублирующих вопросов критически измотанной жертве, протягивает запечатанный пакет Вере. Сквозь мутный, толстый пластик она отчетливо видит свой собственный, разбитый вдребезги, покрытый густой, непроницаемой сеткой глубоких трещин смартфон, сенсорный экран которого теперь абсолютно, навсегда черен и безжизнен, и свои сложенные документы. Цифровая, вырванная с кровью аудиозапись, вытянувшая из умирающей литий-ионной батареи последние, драгоценные миллиамперы энергии, была уже успешно скопирована криминалистами в мобильной лаборатории, официально приобщена к материалам готовящегося многотомного уголовного дела и навсегда зафиксировала в процессуальной вечности последние, предсмертные, полные садистских подробностей откровения Вадима Шахова, превратив их в неопровержимый, железобетонный, не подлежащий обжалованию приговор всей региональной преступной сети. Вера молча кивает, принимая холодный пакет свободной левой рукой, аккуратно кладет его на свои колени поверх шуршащей, отражающей свет фольги спасательного термоодеяла и медленно переводит взгляд на расчищенную проезжую часть. Ее пальцы правой руки, спокойно лежащие на пластиковой, ребристой крышке стаканчика, абсолютно, неподвижно, пугающе спокойны. Привычка, десятилетиями диктовавшая ей непреодолимую физиологическую необходимость механически, до срыва тонкого эпидермиса прокручивать гладкое серебряное кольцо на безымянном пальце в моменты критического стресса и паники, внезапно, бесследно, навсегда исчезла, растворившись в черной, ледяной воде карьерной полыньи вместе с раздутым телом серийного убийцы. Невротический, выматывающий душу якорь, намертво связывающий ее с постоянным, изматывающим внутренним контролем и животным страхом, был окончательно, безвозвратно сорван вместе с пройденным испытанием. Она смотрит, как ослепительное, холодное солнце заливает широкие, глубокие, отчетливо отпечатанные массивным протектором тяжелой дорожной техники следы на грязном, перемешанном со снегом гравии, ведущие прямым, ровным, безошибочным вектором в сторону далекого, безопасного города. Тяжелый спасательный грейдер пробил непроходимую снежную блокаду, раздавил ледяные торосы, сдвинул на обочину поваленные деревья, полностью, до самого асфальта очистив полотно старого тракта от катастрофических последствий штормового бурана. Дорога открыта. Широкая, свободная, освещенная ярким холодным светом расчищенная полоса уходит далеко за горизонт, не оставляя больше ни малейшего, даже микроскопического пространства для густых теней, таежных призраков прошлого и чужих кровавых тайн. Вера делает последний, абсолютно глубокий, ровный, больше не встречающий никакого спастического сопротивления в заживающей трахее вдох, окончательно, всем своим существом признавая, что страшная точка невозврата пройдена, катастрофа пережита без потери профессиональной и человеческой чести, а впереди ее ждет только возвращение к нормальной, реальной, навсегда очищенной от чужого криминального морока жизни. |