Книга Там, где кончается асфальт, страница 4 – Алексей Градов

Он метнулся обратно к квадроциклу. С металлическим лязгом отмотал стальной трос передней электрической лебедки, бросая тяжелый крюк прямо в лужу. Вернулся к телу. Грубо обернул холодную, скользкую от заводской смазки сталь вокруг щиколоток жертвы внахлест и с усилием защелкнул карабин. Замок лязгнул влажно и тяжело. Механический, натужный гул сервомотора распорол тишину — тело поползло по мокрой глине, оставляя за собой широкую борозду, подтягиваясь вплотную к бамперу.

С натужным хрипом он перевалил обмякший, стремительно тяжелеющий груз на переднюю трубчатую багажную платформу. Синяя куртка зацепилась за край погнутого кенгурятника, оставив на металле несколько ярких нейлоновых нитей, намертво втертых в свежую царапину. Водитель достал такелажные ремни с трещотками и намертво стянул конструкцию, до сухого хруста вжимая безвольное тело в холодные стальные прутья.

Вернувшись на место развороченной гравийной площадки, он завел квадроцикл и начал остервенело нарезать круги, буксуя и сдавая назад. Тяжелые протекторы методично превращали следы резины, отпечатки ребристых подошв трекинговых ботинок и глубокую колею от волочения в единое, нечитаемое месиво из рыжей грязи и дробленого мокрого камня.

Через несколько минут утилитарник вывернул на колею и медленно, стараясь не повышать обороты мотора, покатил в сторону старого тракта, направляясь к изолированному егерскому кордону. Галогенный свет выхватывал из темноты лишь тяжелые хлопья начавшегося снега, который быстро засыпал изуродованную землю ровным белым слоем.

На самом краю поляны, глубоко вдавленный агрессивным протектором шины в мерзлую глину, остался лежать туристический навигатор. Его экран, покрытый густой сеткой глубоких трещин, еще несколько минут слабо светился в надвигающейся тьме. Диоды тускло освещали раздавленный пластик, методично удерживая точные спутниковые координаты точки невозврата, пока проникающий холод окончательно не убил литий-ионную батарею.

Тяжелый влажный суглинок с мерным органическим чавканьем проминался под широкими протекторами зимней резины, неумолимо затягивая передние колеса «Шкоды» в глубокую, выдавленную гружеными лесовозами колею. Вера Родионова перехватила обшитый кожей руль чуть выше, до полного побеления костяшек сжимая упругий обод. Мышцы предплечий уже сводило от длительного статического напряжения, а в шейном отделе позвоночника плотно засел острый, колющий комок боли, отдающий в затылок при каждом толчке. Машину кидало из стороны в сторону, заставляя независимую подвеску глухо и болезненно ухать на каждом скрытом под жижей ухабе. Желтый галогеновый свет фар с огромным трудом пробивал хаотично мечущуюся пелену падающего мокрого снега, выхватывая из надвигающихся сумерек только сплошную стену глухого ельника по бокам и бесконечную ленту разъезженного четырнадцатого километра старого тракта. Эта тупиковая ветка, уходящая к заброшенным предгорным карьерам, уже много лет не видела ножа грейдера. С каждым пройденным метром колея становилась всё глубже, превращаясь в грязный ледяной желоб, неровные края которого с мерзким шорохом скрежетали по пластиковым порогам кроссовера. Дворники с надрывным резиновым скрипом ползали по лобовому стеклу, с трудом смахивая налипающую тяжелую кашу, которая тут же скапливалась по краям толстыми непрозрачными валиками. Двигатель натужно ревел на пониженной передаче, стрелка тахометра нервно дергалась у отметки в четыре тысячи оборотов, но автомобиль продвигался вперед мучительно медленно, буквально вгрызаясь в податливую, непостоянную почву.