Книга Там, где кончается асфальт, страница 3 – Алексей Градов

Алена перепрыгнула через скользкое, лишенное коры березовое бревно, неудачно приземлилась на левую ногу в скрытую под хвоей промоину. Лодыжку прострелило острой тянущей болью, сустав неестественно вывернулся, но эндорфинный шок позволил не потерять темп. Впереди, сквозь редеющий частокол стволов, замаячило серое, лишенное растительности пространство — старый гравийный съезд, ведущий на лесовозный тракт. Там не было укрытий. Там полноприводная машина нагонит ее за три секунды. Но другого пути не существовало: слева начинался отвесный песчаный сброс в котловину ручья, справа — сплошная стена непроходимого бурелома.

Она выскочила на открытое пространство, с хрипом заглатывая обжигающий легкие воздух. Мокрый гравий громко и сухо захрустел под ботинками. До спасительного густого подлеска на противоположной стороне оставалось пятнадцать метров смертельно опасной дистанции.

Тяжелый утилитарник вылетел из леса следом, высоко подбросив заднюю ось на толстом корневище. Водитель, навалившись корпусом на рулевую колонку, резко выкрутил грипсы вправо. Широкие шины выбросили веер мокрого щебня. Квадроцикл пошел наперерез, заходя по широкой дуге и отрезая путь к спасительным деревьям.

Ослепительный свет залил все пространство. Алена инстинктивно вскинула руки в промокших флисовых перчатках, пытаясь закрыть лицо от безжалостного луча, замирая на долю секунды.

Удар пришелся в левое бедро и таз. Звук оказался пугающе глухим, лишенным кинематографичной звонкости — короткий, влажный хруст сминаемого металла левой дуги защитного отбойника, лопающегося пластика обвеса и раздробленной человеческой кости. Кинетическая энергия трехсоткилограммовой машины, помноженная на скорость, подбросила тело в воздух. Девушка перелетела через массивный пластиковый капот, с глухим стуком ударилась плечом о край рулевой колонки и рухнула на размытую гравийную обочину.

Квадроцикл протащило юзом еще метра четыре, прежде чем водитель до упора вдавил рычаги тормозов. Двигатель захлебнулся на низких оборотах и стих.

Над просекой повисла звенящая, давящая тишина, нарушаемая только монотонным шорохом ледяного дождя и шипением испаряющейся воды на раскаленном ребристом цилиндре. Пахло горячим маслом, озоном и вскрытой дерном землей.

Человек в балаклаве сидел в седле неподвижно долгих пятнадцать секунд. Его грудная клетка прерывисто вздымалась под мокрым брезентом. Затем он медленно перекинул ногу через сиденье и спрыгнул на гравий. Подошел к лежащей у обочины фигуре. Ярко-синяя ткань штормовки уже потемнела от впитавшейся воды и глины. Девушка лежала на боку, неестественно вывернув шею, одна нога была подломлена в колене под анатомически невозможным углом.

Водитель стянул толстую перчатку. Шершавые пальцы с въевшимся глубоко в поры темным машинным маслом легли на бледную кожу сонной артерии. Кожа была влажной и пугающе ледяной. Пульс прощупывался как сонный, нитевидный ритм — слабый, смазанный толчок, бесконечно длинная пауза, еще один едва заметный спазм сосуда. Спустя минуту ожидания под хлещущим дождем биение прекратилось полностью, растворившись под жесткими подушечками пальцев.

Водитель резко отдернул руку. Затравленно оглянулся по сторонам, втягивая голову в плечи. В зеркальных стеклах его очков отражалась только стена темного хвойного леса. Накатившее оцепенение сменилось механической, алгоритмичной паникой. Дыхание участилось, в предплечьях появился мелкий неконтролируемый тремор.