Книга Криминалист 14, страница 127 – Алим Тыналин

Локхарт посмотрел на меня.

— Что ты хочешь сказать?

— Ящик мы отработали. Ящик они больше не используют, потому что ждут второго ноября и ордера. — Я кивнул на стену с ячейками. — А вот это они считают своим и чистым средством связи. Сюда придет человек с ключом.

— С каким ключом? Ключ у нас в кармане.

— Значит, придет с дубликатом или со слесарем вокзала, — сказал я. — Или не придет сегодня, а придет завтра, когда истекут двадцать четыре часа и администрация обязана вскрыть ячейку сама и переложить содержимое в камеру хранения за стойкой. Там выдают по квитанции, а за квитанцией надо подойти живому человеку.

Локхарт стоял, засунув руки в карманы пальто и смотрел на металлические дверцы.

Мимо нас прошел носильщик с тележкой. На тележке стоял чемодан, перевязанный бельевой веревкой крест-накрест.

— Ладно, — сказал Локхарт. — Точку на Ван-Бюрен снимаем. Всю технику из квартирв перевозим сюда.

— Куда? Тут зал, все открыто.

— На второй ярус, — сказал он и показал наверх, где над залом шла галерея с балюстрадой. — Оттуда эта стена будет видна как на ладони.

Он повернулся ко мне.

— А вы сегодня же звоните в Вашингтон и скажите Томпсону только одно, что проба прошла успешно, и назовите контрольную дату.

Галерея над залом ожидания тянется в три стороны, наверх почти никто не поднимается. Лестница там узкая, а наверху только двери закрытых контор железной дороги.

Корбин поставил камеру за балюстрадой, между двумя каменными столбиками и завесил проем куском серой мешковины с прорезью.

— Пятьдесят футов, — сказал он, измерив по плану зала. — Объектив сто восемьдесят, этого хватит. Триста здесь не нужно, с ним я не поймаю лица подозреваемого.

Ячейку взяли под наблюдение в тот же день, в два часа дня. В три администрация вокзала закрыла ее своей печатью, по нашей просьбе и в присутствии Локхарта.

Бумажная ленточка поперек дверцы, с подписью сменного смотрителя. Открыть ячейку теперь можно только у него на глазах. Он знал, что для этого звонить надо в управление по телефону, записанному карандашом на обороте расписания.

Ключ, вынутый из урны, лежал у Корбина в конверте. В зале все шло как обычно.

Люди с чемоданами, объявления о посадке, мальчишка с газетами, женщина у буфета с двумя детьми, один из которых всю дорогу тянул ее за рукав. В углу чистильщик обуви работал без перерыва с одиннадцати до четырех. За это время у него побывало двадцать два человека, я считал от скуки.

На следующий день вечером Корбин принес наверх четыре порции пиццы в картонке. Новое заведение открылось через улицу, он говорил про него третий день подряд. Я сказал, что запах сала попадет на пленку и заставил его кушать за дверью, на лестнице.

В понедельник, пятого ноября, в десять утра в зале начали менять лампы под крышей. Поставили подъемную люльку на тросах.

Двое рабочих ездили вдоль потолка, снимая старые светильники. Это заняло весь день, мешало смотреть и собрало внизу толпу зевак.

Рэнсом пришел в тот же день в семнадцать двадцать.