Книга Криминалист 14, страница 122 – Алим Тыналин

Платежи шли не Бэнксу, а фирме, зарегистрированной в Иллинойсе, с названием, в котором стояло слово «консультации». Единственным служащим этой фирмы значилась жена Бэнкса.

Четырнадцать платежей за два года. От двухсот до тысячи двухсот долларов. Всего восемь тысяч шестьсот долларов. И все чеками с одного счета.

Счет «Института классических исследований Мэйфилд». Банк в Уилмингтоне, то самое отделение.

Локхарт выложил перед Бэнксом фотокопии всех четырнадцати чеков, по одному, в ряд, не сказав ни слова.

Бэнкс смотрел на них минуты три.

Потом попросил воды, выпил и начал говорить.

Он не считал это взяткой. Он говорил о консультационных услугах по оценке строительных рисков, в первые полчаса из него нельзя было выжать ничего другого. Потом он устал и раскололся полностью.

Деньги предложили в семьдесят первом. Пришли к нему домой, вечером. Сказали, что фирма интересуется независимым мнением по объектам, и предложили оформить договор на жену, потому что самому Бэнксу нельзя, как заинтересованному лицу.

— О чем вас просили? — спросил Локхарт.

— Ни о чем.

— Восемь тысяч шестьсот долларов за то, чтобы вас ни о чем не просить?

— Меня просили не создавать затруднений, — сказал Бэнкс. — Это разные вещи. Мне ни разу не говорили, примите брак. Просто надо было не писать в акт то, чего я не обязан.

— И вы не писали.

— Я не писал того, чего не обязан писать, — сказал Бэнкс и поднял голову. — Я принимал болты, они стояли как положено. Я не металлург и не обязан резать сталь.

Локхарт долго смотрел на него.

— Кросс три года назад написал как положено, — сказал он. — Он тоже не металлург.

Бэнкс отвернулся.

Про человека, приходившего к нему, он рассказал на третий день, уже без адвоката, после того как прокуратура предложила ему условия сделки.

Высокий, седой, короткая стрижка. Лет шестидесяти, может, меньше. Костюм обычный, не дорогой, но хорошо сидящий. Говорил негромко и мало.

— Он сидел когда пришел, у вас в кабинете? — спросил я.

Бэнкс посмотрел на меня с недоумением.

— Нет, — сказал он. — Он стоял в прихожей. Мы с женой звали его в комнату, а он сказал, что пришел ненадолго, так и не зашел.

Я показал ему фотографию Дьюитта. Снимок тюремный, анфас и в профиль, сделанный в августе, после ареста.

Демонстрировали как положено, сложили восемь фотографий в ряд. Все мужчины одного возраста и типа сложения, на одинаковых карточках, без подписей.

Бэнкс водил пальцем вдоль ряда минуты две.

— Нет, — сказал он. — Похож вот этот, по сложению. И вот этот, волосы такие же. А того тут нет.

— Вы уверены?

— У того лицо другое. Уже. — Бэнкс подумал. — И он моложе. Пятьдесят пять лет, может быть.

Войцеховского и Делани, монтажников Кросса, опросили отдельно, в тот же день, в другой комнате и тоже показали фотографии.

Делани не узнал никого, он того человека не видел, с ним разговаривал только сам Кросс.

Войцеховский видел его один раз, в июле, в машине у дома Кросса, минуты две, через стекло.

Он тоже прошел по ряду и остановился на той же фотографии, что и Бэнкс и сказал:

— Вот этот похож, но не он.

— Почему вы так уверены? Вы видели его всего две минуты.

— Потому что он сидел в машине прямо, как будто палку проглотил, — ответил Войцеховский. — Знаете, как сидят, когда ждут? Откидываются на спинку. А он сидел как на стуле в конторе. Я поэтому его и запомнил.