Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 78 – Ната Лакомка

Его лицо вдруг дрогнуло, черты стали нечёткими, и сквозь них я увидела совсем другое лицо. Другое, знакомое, и потому — страшное. Это был мой покойный жених, Хуэй Фэн. Вернее, человек, очень похожий на моего покойного жениха. Который говорил мне те же самые красивые слова…

— Он был прав… — произнесла я, запинаясь. — Вы все — лгуны и обманщики!..

Оттолкнув советника, я наугад схватила первое, что попало под руку — это оказалась фарфоровая ложечка из чашки с супом.

Я ударила советника ложечкой в лицо — короткой закруглённой ручкой, прямо в левый глаз.

Не знаю, как я смогла нанести такой жестокий и меткий удар. Не знаю, откуда у меня взялись для этого силы. Но советник глухо и сдавленно замычал и отшатнулся, зажимая ладонью глазницу. Я не стала медлить и толкнула ногой столик, стоявший у постели. Он опрокинулся, чашки и кувшин с водой полетели на каменный пол со звоном и грохотом.

Тут силы окончательно покинули меня, и я повалилась на постель, тяжело дыша. Но перед тем как потерять сознание, успела увидеть, что Вэй Линьфу убегает, путаясь в полах длинного халата.

Несколько раз я выныривала из бессознательной черноты. В первый раз надо мной склонился отец, и я сразу поняла, что он делает — перекрывает мои меридианы. Я не могла помешать ему. Вся энергия словно покинула моё тело. В следующий раз я видела встревоженное лицо мамы. А потом — лица служанок, они смотрели испуганно и даже плакали.

Но всё это появлялось и исчезало, покачивалось, как лепестки пионов на ветру, а потом рассыпалось и таяло.

Мне снились сны, в которых я бродила по тёмному сырому подземелью и искала кого-то. Искала — и не находила. Только натыкалась на каменные стены и спотыкалась брошенные цепные кандалы.

Впрочем, я знала, кого искала. Хотя даже во сне не осмеливалась позвать его по имени. Потому что дочь императора не может искать демона. Она не может любить демона.

Одно из пробуждений принесло свет и тепло. В окно светил солнце, и я даже слышала пение птиц.

В голове немного прояснилось, я подняла руку и увидела, что порезы на ладони почти зажили. Значит, прошёл не день, и даже не два. Сколько же времени я лежала вот так, без чувств и без памяти?..

Когда я попыталась подняться, меня сразу подхватили под плечи, помогая сесть.

— Вы очнулись, госпожа! — раздался чуть не плачущий голос Сяо Ся. — Какое счастье!

Сяо Ю тоже была здесь, и вдвоём ни засуетились вокруг меня, подавая воду, надевая мне на ноги шёлковые туфли, набрасывая на плечи халат.

— Сколько я пролежала? — спросила я, вставая на ноги.

Для этого мне пришлось опереться о плечо Сяо Ю.

— Долго, принцесса! Очень долго! — всхлипывая ответила Сяо Ся. — И врач сказал, что пока вам нельзя подниматься.

— Но и лежать я больше тоже не могу, — возразила я, с трудом переставляя ноги. — Помогите мне подойти к окну. Мне хочется посмотреть на небо и вздохнуть полной грудью.

Служанки подвели меня к окну, и я жадно задышала, будто выбралась из душной тюрьмы.

Был день, наверное, приближался час козы, потому что солнце стояло почти прямо над головой. Оперевшись о подоконник, я щурилась против света, осматривая крыши города, дальнюю стену…

— Что происходит? — спросила я и подалась вперёд, стряхнув руки служанок. — Что с куполом?!

По защитному куполу бежали чёрные трещины — как по надтреснутой фарфоровой вазе. Золотистое сияние уже не было таким ярким, как прежде. Словно золотистые искры присыпал серый пепел.