Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 93 – Роберт Шрёдер

Ученые DuPont проводили исследования ПФОК на животных более полувека, включая смертельные исследования на обезьянах, чтобы ответить именно на этот вопрос. Поэтому я всегда знал, что данных предостаточно, и именно поэтому я так долго и упорно боролся, — и все еще боролся, — чтобы заставить DuPont передать все это. Теперь, когда исследования наконец начали попадать ко мне в руки, мне нужно было время, чтобы их расшифровать. Они должны были точно сказать мне, что DuPont знала о токсичности ПФОК и когда они это узнали.

Я извлек сотни документов, — протоколы совещаний, служебные записки, лабораторные отчеты, исходные данные, письма, тезисы исследований, — которые давали некоторые важные подсказки. Даже эта урезанная партия содержала слишком много информации, чтобы удержать ее в голове одновременно. Единственный известный мне способ обработать ее — распределить страницы в хронологическом порядке и разложить их на полу с моей обычной цветовой маркировкой и категоризацией стикерами.

Когда я сделал это, пол моего кабинета превратился в своего рода машину времени. Каждая страница в отдельности давала единичный снимок, мимолетный момент в долгой истории DuPont. Документы раскрывали, что компания знала — или не знала — в определенный момент времени. Но когда я сложил их последовательно, они слились, как отдельные кадры в дергающемся черно-белом фильме. Одни и те же персонажи появлялись в картине снова и снова.

Было ясно, что второй век DuPont был основан на науке. DuPont не была создана как некая империя зла, намеревающаяся загрязнять мир. Напротив: десятилетиями она основывалась на принципах, методах и этике науки. Ее исследователи были уважаемыми, вносящими вклад членами широкого научного сообщества. Они ценили хороший дизайн экспериментов, рецензирование и публикацию. Они делились своими выводами с провозглашенной верой в прогресс знаний через науку. Они исповедовали долг сообщать «неприкрашенные факты» не только другим ученым, но и клиентам, сотрудникам и общественности. И эта этика исходила прямо сверху. В течение тридцати лет, с 1950-х по 1970-е годы, высшее руководство DuPont продвигало строгую этику, требующую публикации любых признаков химической токсичности.

«Все сводится к доверию, — так выразился доктор Джон А. Зэпп-младший, директор исследовательского подразделения DuPont с 1952 по 1976 год. — У вас должно быть доверие, иначе вы зря тратите деньги компании».

Я собирал воедино многослойное повествование, погребенное в документах, с тех пор как взялся за дело Теннанта, и продолжал разрабатывать его еще много лет. Процесс был утомительным и изнурительным — умственно, физически и эмоционально. Он включал часы ползания по белоснежному бумажному полу. Это было похоже на археологию, где фрагментарные улики выкапываются с ледниковой скоростью, кисточкой, а не лопатой.

История, которую я в конце концов собрал, раскрыла научную сагу, разворачивавшуюся внутри корпорации на протяжении десятилетий. Не было одного человека, события или решения, ответственного за присутствие ПФОК в воде и крови сообщества. Это было результатом каскада решений, принятых многими людьми внутри DuPont, по многим причинам, на протяжении многих лет.

К тому времени, когда появилась ПФОК, внутренняя научная лаборатория DuPont, действующая в составе «Лаборатории Хаскелла», уже более десяти лет занималась новаторской работой в области токсикологических исследований, являющихся частью системы внутреннего контроля DuPont. К концу 1940-х годов Хаскелл разработал стандартную последовательность тестов на животных для оценки вредного воздействия химиката на живые организмы. Мыши и крысы часто первыми используются в исследованиях, потому что они одни из самых дешевых объектов и имеют короткую продолжительность жизни, что позволяет исследователям изучать «пожизненные» эффекты за относительно короткий период времени. Если есть какие-либо причины для беспокойства, тесты часто переходят к исследованиям на более сложных, долгоживущих видах, таких как собаки, а затем обезьяны, которые являются еще более дорогими. В 1950 году исследование рака на животных могло стоить до 200 000 долларов, что эквивалентно 1 миллиону долларов сегодня — половине годового бюджета «Лаборатории Хаскелла» в то время.