Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 76 – Роберт Шрёдер

Я был похож на Эрла и в другом: мне надоело, что меня игнорируют. Я сделал все, что мог придумать, чтобы побудить федеральные агентства и агентства штата к действию. До сих пор они не предприняли никаких действий, чтобы очистить эту дрянь, остановить ее выброс или защитить людей от дальнейшего воздействия. Я не был каким-то сентиментальным либералом. И у меня certainly не было комплекса героя. Но я не мог разучиться тому, что знал, и не мог просто уйти.

Я постоянно возвращался к причине, по которой мы вообще взялись за дело Теннантов: никто другой не хотел им помогать. Теперь то же самое было верно для людей, пьющих эту токсичную дрянь из-под крана. Каждый раз, ставя кофе, готовя суп, говоря детям почистить зубы перед сном или отпивая из крана, проснувшись от жажды посреди ночи, они делали свои семьи подопытными кроликами в неконтролируемом эксперименте по токсикологии человека. Ни DuPont, ни местный водопроводный округ, ни правительство не предлагали им никакой помощи.

Вот тут-то я и уперся в стену в своем гипотетическом деле. Учитывая факты, было совсем не ясно, что гражданский иск в этих обстоятельствах может им помочь. В большинстве случаев коллективные иски такого рода предпринимаются только тогда, когда есть четкие доказательства того, что члены сообщества подверглись воздействию чрезмерных уровней регулируемого вещества, которое, по общему мнению научного сообщества, способно представлять риск серьезного вреда. Здесь же у нас был нерегулируемый химикат, поэтому не существовало официального предела безопасности или государственного стандарта, который можно было бы превысить. Точно так же, поскольку ученые за пределами отраслей, работающих с ПФОК, даже не знали о нем, не было общего консенсуса за пределами этих компаний о том, какой вред он может причинить. Дело было не просто в том, что шансы были невелики. Насколько мне было известно, коллективный иск, основанный на потенциальном вреде от нерегулируемого химиката, еще никогда не предпринимался. Попытка вести это дело была бы не просто экспоненциально сложнее, это могло бы граничить с безумием.

Без установленных фактов любой адвокат, включая меня, задался бы вопросом, как вообще построить такое дело, не говоря уже о том, чтобы успешно его вести. Попытка привлечь DuPont к юридической ответственности за этот беспорядок могла затянуться на годы без гарантии успеха, даже в то время как люди, которые неосознанно пили эту дрянь (в некоторых случаях десятилетиями), продолжали подвергать себя воздействию. Каждый день, пока адвокаты, регуляторы и ученые выясняли отношения, мог продолжать вредить им и их семьям. Люди имели право знать полную степень воздействия этого химиката, даже если мы еще не были уверены во всем, что он с ними делает — особенно потому, что мы не были уверены во всем.

Из моих разговоров с Джо, который обошел соседей, я был довольно уверен, что сообщество на самом деле хочет не денег, по крайней мере не в первую очередь. В отличие от скота Эрла, большинство этих людей даже не испытывали никаких очевидных симптомов, которые, как они думали, могли быть связаны с воздействием ПФОК, но им приходилось жить со страхом, что однажды они могут их испытать. На данный момент они просто хотели правды о том, с какими рисками они столкнулись, и чистой воды. Это были не совсем обычные цели для судебного иска, и я довольно долго размышлял, может ли судебное разбирательство их достичь. Я делал то, что делают адвокаты, и штудировал юридическую литературу в поисках полезных прецедентов.