Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 27 – Роберт Шрёдер

Это было безвыходное положение: я не мог знать название химиката, который не определен. Как я должен был идентифицировать таинственный химикат? Я мог бы сам провести анализ воды, но анализ совершенно бесполезен, если не знаешь, что ищешь, — лаборатория не может просто провести тест, который покажет все, что есть в воде; нужно указать, какие конкретно вещества вы хотите проанализировать. Только DuPont знала, какие материалы они производят на заводе и какие из них попадают на ту свалку. Они должны были говорить мне, какие химикаты замешаны, а не наоборот. Зачем мы тратим время на эту глупую игру в угадайку?

За год после того, как я начал запрашивать документы, DuPont прислала мне почти шестьдесят тысяч страниц материалов, которые она сочла входящими в «надлежащие» рамки раскрытия. Все они были узко сфокусированы на разрешениях самой свалки и химикатах, специально перечисленных в разрешениях. Ни одна страница не давала и намека на то, что на свалке есть что-то, что могло бы убивать скот Эрла.

«Мы доберемся до сути», — обещал я Эрлу… больше года назад.

И до сих пор у меня не было ответов.

Время уходило. 3 января 2001 года — новая назначенная дата суда — было теперь всего через шесть месяцев. Я не мог заставить себя сказать Эрлу: я боялся, что у нас нет дела.

2 августа 2000 года

Цинциннати, Огайо

В мой тридцать пятый день рождения курьер из почтовой комнаты вкатил в мой кабинет металлическую тележку. На ней стояла картонная коробка размером с небольшой холодильник. Моя битва за то, чтобы заставить DuPont предоставить записи из заводских файлов, касающиеся всех химикатов, сброшенных на свалку Драй-Ран, наконец-то принесла плоды. Мы стащили коробку с тележки и водрузили ее посреди пола моего кабинета. Когда парень из почтовой комнаты ушел, я разрезал толстую ленту и заглянул внутрь: еще тысяча двести страниц документов, наваленных кучей в очевидном беспорядке — маленький сюрприз на день рождения от DuPont. Я налил себе свежую чашку кофе, закрыл дверь кабинета и включил на телефоне режим «не беспокоить». Я снял пиджак, плюхнулся на пол и углубился в чтение.

Это была девятнадцатая коробка от DuPont за последние девять месяцев. Чтение и систематизация шестидесяти тысяч документов, предшествовавших этим, были одной из тех скучных задач, которых другие адвокаты боялись и часто сваливали на младших сотрудников, но которые я втайне любил. Это было похоже на работу детектива, продвижение по бумажному следу, поиск улик. Они попадались в беспорядке, разрозненными фрагментами, которые мне приходилось собирать воедино. Я набрасывал общую картину по документам очевидной важности, но оставались большие пробелы, которые я постепенно заполнял со временем, начиная понимать контекст.

У меня была своя особая система. Сначала я раскладывал содержимое коробки по всему полу кабинета. Затем я раскладывал все в хронологическом порядке. Потом я читал документы, помечая их цветными стикерами в зависимости от темы. Их копировала и подшивала в моей комнате хранения без окон Кэтлин Уэлч, помощник юриста, работавшая в нашей группе экологической практики. Застенчивая, преданная делу и чрезвычайно организованная, Кэтлин была на несколько лет старше меня и относилась к из тем удивительным людям, которые могут жонглировать дюжиной дел одновременно быстро и почти идеально. Она была стройной, со светло-каштановыми кудрявыми волосами, дружелюбная, но, как и я, не особо любительница светских бесед. Она предпочитала не высовываться и сосредотачиваться на работе, которой у нее был бесконечный поток. Я один мог занять ее на всю стандартную рабочую неделю, но были и другие адвокаты, нуждавшиеся в ее организаторских талантах. Я ни разу не слышал, чтобы она жаловалась на перегрузку. Незаменимая в делах с большим количеством файлов, — а мои файлы начинали размножаться, как кролики на виагре, — она могла найти что угодно в любой момент. Мы называли ее «документальным волшебником».