Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 26 – Роберт Шрёдер

Этот процесс продолжался неделями и месяцами. Чем дольше это тянулось, и чем больше DuPont сопротивлялась, тем больше я верил тому, что Эрл говорил с самого начала: DuPont знала, что отравила скот Эрла, и пыталась это скрыть.

В своей работе по Суперфонду я сталкивался с недобросовестными участниками судебных процессов, сторонами, действующими недобросовестно. Обычно это были неискушенные бизнесмены, которые взяли на себя слишком много и не знали или не до конца понимали правила. DuPont была кем угодно, но только не неискушенной. Они знали правила так же хорошо, как и я, что делало еще более шокирующим то, что теперь яподозревал: прав ли был Эрл — нарушали ли они их намеренно? Часть меня все еще хотела думать, что объяснение поведения DuPont может быть более безобидным. Возможно, они разозлились, когда мы вместо того, чтобы сдаться после отчета, возложившего вину на Эрла, вернулись с удвоенной силой, удвоив усилия и попросив копаться в заводских файлах. Теперь им приходилось тратить огромное количество времени и денег на затяжную судебную битву, которую они, вероятно, считали уже выигранной, и их сильное противодействие нашим текущим запросам о раскрытии могло просто означать, как они этим недовольны.

Примерно в это время Том Терп заглянул в мой кабинет, выглядя озадаченным.

— В жизнь не догадаешься, кто мне только что звонил, — сказал он.

— Кто? — спросил я.

— Берни Рейли.

— И чего он хотел?

— Суть в том, что моему новому партнеру нужно отступить со всем этим ненужным раскрытием.

У меня отвисла челюсть. Попытка Берни заблокировать меня, обратившись к моему начальнику через мою голову, была, по моему опыту, необычной. Мое изумление быстро сменилось ликованием. Я просиял улыбкой. Том понял, как и я, что этот звонок сигнализирует о том, что я добиваюсь прогресса — я приближаюсь к тому, что бы там DuPont ни пыталась скрыть. В звонке Берни чувствовалось нечто большее, чем просто раздражение. Что-то ближе к страху.

Если Берни надеялся, что звонок замедлит меня, он просчитался; мы с Томом, можно сказать, обменялись «дай пять»: в Taft не практиковали «дай пять», но это было что-то очень близкое. Это был отличный момент и в другом смысле. Если у меня и были какие-то опасения, что Том может искать предлог, чтобы выйти из этого все более запутанного дела, его реакция более чем успокоила меня. Он поддержал меня без колебаний. Никто не указывал Taft, как представлять наших клиентов — особенно адвокат с другой стороны.

Так что все продолжалось. Следующие несколько месяцев превратились в тупик. Я просил записи с завода. DuPont возражала. Я просил допросить сотрудника завода, который мог бы ответить на основные вопросы: какие промышленные отходы производит Washington Works? Как обращаются с этими веществами на заводе и на его свалках? Куда именно деваются все эти отходы? Есть ли проблемы с загрязнением воды? Адвокаты DuPont продолжали отвечать так, будто я вышел за все рамки. Это были совершенно обычные вопросы. Я начал различать скрытый смысл в их сопротивлении. Если я просил информацию о чем-либо, кроме «внесенного в список и регулируемого» химиката, DuPont реагировала с возмущением. Их адвокаты настаивали, что если я хочу знать о чем-то, кроме материалов, специально перечисленных в разрешениях на свалку, мне придется назвать конкретный химикат.